Катя, прости

Невозможно было пройти по мосту так, чтобы кто-нибудь не шел тебе навстречу или не подгонял сзади. Мне постоянно хотелось вцепиться в опору, но расстояния между ними были очень большими для пятилетки, а натянутые в качестве поручня канаты – слишком высокими. Держаться я могла за канат только с одной стороны, взяться одной рукой справа, а второй слева, чтобы идти посередине, сохраняя равновесие, не представлялось возможным, размаха рук не хватало.

Идя по деревянному мосту, мама крепко держала меня за руку и фактически тащила.

Каждый шаг давался мне с трудом, и я все делала медленно, преодолевая страх. Мама злилась. В некоторых местах доски были сломаны посередине или вообще отсутствовали, поэтому приходилось перешагивать через бурлящую внизу пропасть, это еще более затрудняло движение. Я все время представляла, что наступаю на доску, она переламывается от моего веса, и я лечу вниз, в черную мокрую бездну, торчащая из воды трава хватает меня за руки, за ноги и тянет на дно. Я представляла эту картину и начинала задыхаться по-настоящему. Мама продолжала злиться, тянуть меня вперед и ругаться.

Я просила маму не ходить по мосту, потому что боюсь.

– Давай лучше по тому пойдем, где машины ездят, – просила я ее.

Это был крюк в несколько километров, и уставшей маме не хотелось тратить дополнительные усилия из-за капризов пятилетки, тем более капризы шли один за другим нескончаемым потоком.

– Не выдумывай, это всего лишь мост, – отмахивалась мама и продолжала ежедневно таскать меня туда и обратно.

С мамой мы никогда не были близки, она просто отказывалась меня слушать и всегда поступала так, как сама считала правильным.

– Ты должна понять маму, маме тяжело, маму надо жалеть, маму надо слушать, – твердили в мои детские уши все кому не лень.

– Но я же тоже чего-то хочу, – отвечала на это моя детская непосредственность.

– Ты ребенок, чего ты можешь хотеть? Конфетку? Мороженку? Мама взрослая и лучше знает, что тебе нужно, вырастешь, еще спасибо скажешь, – потрепав меня за щеку, поучала соседка тетя Таня.

Всю жизнь мне казалось, что мы с мамой говорим на разных языках. Она жила в каком-то своем мире, всеми силами стараясь дать мне все самое лучшее – дорогие вкусные конфеты, нарядное заграничное платье или модную игрушку, которую достать было практически невозможно. Взамен требовалось быть хорошей девочкой и вести себя как взрослая.