Игра в любовь

на свече, стоявшую на нем, а потом и на икону пресвятой девы.

Нет, она не могла ничего сделать, не могла изменить судьбу, ей надо было смирится и уехать из этого дома. Но как бы Лиза хотела все изменить, повернуть все назад и тогда бы она продала бы все свои наряды, стала бы голодать, сделала бы все, лишь бы ее семья не потеряла дом.

Один только бог может изменить их судьбу, так пусть он изменит ее лучшую сторону… Помолиться!

Лиза встала со стула и бросилась на колени перед иконой, сложив ладони на уровне груди, она не говорила привычную молитву, лишь снова и снова повторяла: Переснятая дева, помоги нам вернуть дом, прошу, я буду вести себя хорошо, все сделаю!

Вокруг стояла тишина, и только голос и слезы Лизы, нарушали ее.

Девушка плакала, стоя на коленях и прося высшие силы послать им чудо. Плакала, потому-то знала, что бессильна, что-либо сделать, она не могла совладать с ситуацией, она не хотела покидать этот дом, но надо…

Ее дом на восходе солнца казался таким любовно ухоженным, мирным.

хотя его хозяин уже давно лежал в могиле. В конюшне послушалось, сначала не громкие, ржание и стук копыт лошадей, но они все усиливались, и вскоре послышалось ворчание старого конюха и звук открывающейся двери конюшни: коней пошли кормить. И ей это все придется бросить, оставить…Боже, как это трудно!

Сердце Лизаветы сжалось от боли, но не от физической, а душевной, от бессилия, она не могла ничего сделать. Было слишком поздно, вот если бы она узнала раньше, она что-нибудь бы непременно придумала! – Ничего не изменить! – прошептала сама себе Лиза, вставая с колен.

Когда Елизавета, Арина, Ольга и Валентина вышли из дома, дул не сильный ветерок и небо стало зарастать серыми облаками, предвещая о придвигающемся дожде. Нет, Лиза уже не плакала, в руках у нее не было носового платка, а только узел с вещами, за нее скоро будет плакать небо, она же выплакала все слезы сегодня утром, Оля все еще всхлипывала, вытирая, красные от слез глаза, белым накрахмаленным носовым платком.

Рина же за утро и вчерашний вечер не проронила не слезинки.

Кучер стоял около коляски, держа лошадь под узды. Подобрав юбки Оля, Лиза, Рина и Валентина забрались в коляску, Никто из соседей и знакомых не

пришел, чтобы проститься с ними, и не удивительно, ведь восемь лет назад, когда Арина взяла бразды правления хозяйством в свои руки все друзья отвернулись от них.