Фазерботы

Страх и неизбежность одновременно угнетали и бодрили, добавляли болезненную остроту восприятия. Сердце стучало тревожно, что мешало равновесию и в то же время держало на пике формы. Время от времени легкая дрожь прокатывалась по всему телу и взбадривала мысли подобно повару, который большим черпаком мешает приготовленный суп, поднимает со дна густоту, прежде чем разлить по тарелкам. Кроме того, грела мысль о заслуженном почете. Может, статься, Нагибауэр заберет назад  «зарадарную пыль». По лагерю быстро расходятся подробности с рейда.

Как бы звеньевые ни старались выпячивать боевое братство, взаимовыручку, скрытое соперничество и ревность к удачи другого никуда не девались. «Все мы люди, все мы человеки. Почет и уважение, уважение и почет – вот что имеет значение. Тугры? дело второе».

Фаза опаздывал на рандеву, о чем сообщил проводнику на ПДА. Отряд вел полем, вдоль темного, угрюмого ельника, на опушке которого все еще стоял плотный туман. Он цеплялся за сучковатые шершавые стволы, за ветви, гнилые пни и овраги.

Плавал в остатках ночной прохлады и казался дыханием самого леса, рожденное болотными испарениями, смешанное с ядовитой взвесью «газировки» и «студня».

Сизый налет в белесом мареве Фаза заметил не сразу. А когда, наконец, отделил котлеты от мух, сердце взбрыкнуло и помчалось галопом. Сержант поднял руку, давая знак остановиться. Краем уха отметил, что тихий гул сервоприводов прекратился не сразу. Мысленно матюкнулся, поднял к глазам бинокль. «Так и есть, черт бы ее побрал. «Синька»».

Аномалия вытекала из леса, смешивалась с туманом, передним краем низко стелилась по земле, просачивалась сквозь ветки и траву.  Он повернул голову влево. Нашел взглядом развалины фермы, прикинул расстояние.

– Синька справа, – сухо проговорил сержант в микрофон, – всем за мной, смотрим по сторонам, – широким шагом двинул к разрушенной далеко в поле постройке. Он торопился. По опыту знал, что меланхоличность и медлительность, аномалии обманчива. Она движется намного шустрее, чем, кажется. Быстрее бегущего человека.

Когда обернулся в очередной раз – клин вырос в холм и доходил дымной вершиной до середины костлявых елей.

Сержант скомандовал:

– Бегом марш. Не отставать. Чилим приглядывай за «перцами».

Фаза взял низкий темп. Разминочная трусца, пока его устраивала. То и дело он оборачивался. Смотрел строй, затем устремлялся к синеющей мари. Аномалия уже не напоминала ленивые испарения с болот. Шла валом, клубилась, словно нагнеталась из гигантских шашек.