Исповедь узницы подземелья

Очень хотелось ей верить, и, представив, как я окажусь дома и все опять будет хорошо, я провалилась в тяжелый сон.

Пол под моими ногами исчезает… Квартира переворачивается… Только мебель остается на месте, а я все куда-то скольжу и скольжу по линолеуму вниз… Дверь… пустота… Пропасть и языки пламени… Я кричу, хватаюсь за порог, а огонь гудит… гудит… Снова этот сон… Почему же так гудит огонь? Разве пламя может так гудеть?

Разбудил меня звук включившейся вентиляции, вместе с ней зажегся свет.

Раздались уже знакомый стук открывающегося наверху люка, скрип лестницы, ведущей вниз, наконец загремели замки на дверцах в нашу подземную комнату.

– Жрать хотите? – всунул голову в окошко Мохов.

И, не дожидаясь ответа, начал выкладывать на порог люка провизию. Это был десяток яиц, банка тушенки, белый хлеб, растительное масло, пакет макарон и пара полулитровых бутылок с питьевой водой; вслед за продуктами появилась посуда – эмалированный чайник, небольшой нож, который оказался совсем тупым, и две чайные ложки.

Напоследок он достал электрическую плитку.

– Когда вы нас домой отпустите? – снова спросила Лена.

– На днях, – буркнул он и запер нас.

Лена включила плитку, сварила яйца в чайнике, порезала хлеб, кое-как открыла тушенку, и мы сели есть. Аппетита не было.

Очень хотелось домой, обнять маму, помыться, лечь в свою теплую кровать и забыть все как страшный сон.

Подруга пыталась приободрить меня, обещала, что мы непременно вырвемся на свободу, а я то плакала, то впадала в забытье, ограждая себя этим от жестокой реальности.

Так началось наше подземное существование.

Первая неделя пребывания в плену была чудовищной. Мы кричали до хрипоты, стучали по стенам, но никто не слышал нас… Я надеялась, что полиция нас найдет по каким-то зацепкам, но ниточек, ведущих к нам, не оказалось. Как потом я узнала, не было ни одного свидетеля, хоть как-то пролившего бы свет на наше исчезновение. У Мохова получилось совершить идеальное преступление.

Пока для нас с Леной тянулись жуткие месяцы сексуального рабства, моя мама – Ирина Васильевна – и мама Лены – Александра Ивановна – конечно, встречались. Но каждая из них искала свой способ не сойти с ума в отсутствие вестей от дочери. Молитвы, гадалки… Однажды моя мама пошла к очередной гадалке, и та сказала, что весточка от дочерей будет. И даже сделала уточнение, что Лене – тяжелее, чем мне.