Аврелия

Читая письмо, Сенека неоднократно с удивлением и любопытством посматривал на апостола. Но для Павла еще не пришло время говорить.

– Брат мой извещает меня, – сказал Сенека, закончив чтение, – что ты редкий гений и в то же время великий оратор и философ.

– Я, – возразил апостол Павел, – только последний из рабов Божьих, и вся моя сила в Иисусе Христе.

– Мой брат сообщает также, – произнес Сенека, не выражая ни малейшего удивления по поводу странного ответа, – что ты христианин… так ли это, дорогой Павел?

– Да, это правда.

Два года тому назад Нерон хотел отсечь мне голову, и не за какое-нибудь преступление, а за веру в моего Божественного Учителя.

– Неужели же ты рисковал жизнью из-за этого суеверия?

– В настоящее время я нахожусь в таком же положении, и я готов умереть, но час мой еще не пришел: я должен выполнить свое назначение.

– Какое назначение, дорогой Павел?

– Преподать Риму учение о царствии Божьем и помочь апостолу Петру в деле устроения церкви Божьей.

– Об этом Петре я слышал, дорогой Павел.

Вещи, о которых он говорит, странны и невозможны.

– Слушай, Сенека, – прервал его апостол, – то, что я говорю тебе, есть истина, но ты не в состоянии ее понять.

– Разве я не философ, и философ не с известным именем? – сказал Сенека с некоторой гордостью.

– Бог, о котором я возвещаю, открывается людям с простыми сердцами. Он презирает тщетные земные познания. От таких философов, о которых ты говоришь, Он скрывается.

– Но что ты наконец намерен делать?… Разве этот Рим, который ты хочешь просветить, будет лучше подготовлен для восприятия твоей истины, чем я?… Думаешь ли ты, что он станет внимать твоему голосу?…

– Дух Божий внушит мне то, что я должен сделать, а Господь Иисус Христос довершит остальное… Сенека! Сенека! Рим, столь непокорный, склонит свою голову.

В недалеком будущем число христиан будет так велико, что если бы они удалились, то Рим представлял бы из себя не более как обширную пустыню.

– А я, дорогой Павел, – сказал, улыбаясь, философ, – я тоже буду в числе твоих?

– Нет, Сенека, ты будешь уважать мое учение, но не постигнешь его.

Это будет для тебя хорошей философской системой, дающей осуществление некоторым из твоих мыслей; потомство найдет в твоих сочинениях некоторый отголосок моих слов и наших священных книг, но дальше этого ты никогда не пойдешь.

– Почему же так, дорогой Павел? Если твое учение – истина, я не найду ничего лучше, как быть в числе твоих учеников.