Карабах – горы зовут нас

Тоска по близким и родным, терзающая его в последнее время, тяжелой ношей навалилась на суворовца.

– Значит, поэтому не было писем. Вот оно значит как, была семья, дом, в раз никого не стало, – пронеслось в голове у него. Правду люди говорят, «без отца полусирота, без матери – круглый». Разлетелись «кукушата», кто куда. А не писали, выходит не хотели расстраивать. Как же так, куда теперь? – терзался «Цыган».

– Ладно, «Цыган», – голос «Орла» вывел его из оцепенения, – чего стоять на морозе.

Пошли к нам, отдохнешь с дороги, ведь праздник на носу – все-таки Новый год. Дома мать пирогов напекла, наливка есть, отметим твоей приезд.

Дом Орловых был всего в нескольких сот метрах отсюда.

Тяжело было на душе. Ноги стали чугунными и не хотели идти. Последние метры к дому Орловых, друзьям пришлось, почти волоком вести своего друга. Тетя Лида, мать Володьки, такая же бойкая и шустрая, как и год назад, быстро собирала на стол, успевая при этом и задавать вопросы и пересказывать деревенские новости.

Тепло было у Орловых дома, уютно.

Сердце оттаивает, а душа болит, ноет, не давая вздохнуть. Тоска и грусть одолевают. С улицы ввалился отец «Орла», дядя Миша. Михаил Васильевич. Именно не вошел, а ввалился, как всегда шумно, топая и кряхтя с мороза. Похлопывая себя руками по бокам, стряхивая прилипшие снежные крупинки. Отец «Орла» был мужчина огромного роста, с пышными усами, крупными чертами лица.

Зайдя в комнату, он взял крылышко гуся, что заменяло веник в каждой хате, стал стряхивать снег валенок. Смахнул налипший иней с ресниц, и отрывать сосульки с усов.

– Это кто же к нам пожаловал – а, мать?– спросил дядя Миша, и, как обычно, не стал ждать ни от кого ответа.

– А я гляжу, в сенях шинель висит. На военную шинель не похожа, а погоны кажись настоящие, что-то, я таковых и не видывал, а мать?– раздеваясь, выпалил он, пройдя в хату, остановился, рассматривая незнакомца.

Его усердное желание, что-то вспомнить отразилось на его лице. Морщинки собрались в густой пучок на лбу, глаза прищурились, но, почувствовав бесполезность своей затеи, обратился к сыну.

– Володька, дружок– то твой из чьих будет, а?– дядя Миша щурил глаза и еще внимательнее рассматривал военного, как пришельца с другой планеты.

Гость сидел напротив окна и дневной свет не позволял хорошо рассмотреть его лицо.