Контролер

Метров через двадцать пять широкий коридор оканчивался просторной лестничной площадкой, за которой раздваивался. Одна его часть еще метров шесть тянулась по прямой, затем уводила влево, а другая пологой галтелью спускалась вправо вниз, изгибалась под 180 градусов и ныряла под площадку. Малой указал на галтель.

Рама сразу ощутил наклон поверхности. Потянуло вперед, шаг сделался широким. От напряжения начали подрагивать руки, а ствол постепенно клонился к полу. Рама ощутил, что сердце бьется уже где-то под горлом.

Палец как нерв замер на спусковом крючке и был готов в любой момент нажать. Какая только хрень не лезла в голову, одна мрачнее другой. Вспомнился звук, который он не забудет, даже когда настанет время помирать. Случилось это года четыре назад еще до того, как попал к «фазерботам». Ходил в звене Герыча. Забрели как-то на целлюлозный завод, что за путями. Перцу, которого сопровождали, край надо было попасть в пожарное депо. Насколько Рама понял, был он вовсе не ученым, а «ко?мерсом», коему почить в патоке обрыдло. «Жизни хочу настоящей ощутить, – говорил он, – которая там и водится, где бок о бок со смертью трется. Заодно пороху нюхну, себя испытаю».

Шел он картой какого-то сталкера с птичьей кличкой, сразу и не вспомнишь. И не за трофеями вовсе, а по «историческим местам», может, брехал, скользким был тип до определенного момента. Уже на обратном пути захотел на крышу целлюлозного цеха подняться. Так сказать, широким взглядом узреть.

Обходили огромный станок с бумажной бухтой тонн на десять.

С края рулон изодрал какой-то мутант.

Герыч шел первым за ним Рама, следом «ко?мерс», потом Флойд и замыкал Целик. За каким бесом этот вроде бы неглупый мужик, который прошел полный инструктаж, которому всю дорогу втемяшивали – след в след, кинулся за распределительный щит? Увидел, что-то ценное? Испугался?

Прежде чем разорвать, «мясорубка» его хорошенько отжала. Звук при этом был такой, словно скручивают тугой кожаный бурдюк. Трещит, скрипит комерс, стонет натужно, будто сопротивляется аномальной силе.

А потом бабах – разлетелись клочки по закоулочкам. Заглянули за щит и ничего, кроме кровавых ошметков там не увидели.

И вот звук этот сыромятный, нет-нет, да и всплывет в памяти. Пустит мороз по коже, заставит по новой представить, как мужик  пыжится, а она его все равно крутит, не спеша, как удав добычу. И что больше за душу берет, Рама не определился: то ли натужный стон, то ли кожаный скрип.