Шаги Командора или 141-й Дон Жуан

Диван сей отличается от предыдущих чрезвычайными полномочиями и правомочен выносить решения и добиваться безотлагательного исполнения по самым важнейшим вопросам нашего сообщества… И шариатский суд не вправе вмешиваться в эти дела.

После этого вступления он решил взять «быка за рога», обращаясь к присутствующим:

– Теперь хочу спросить у вас: что ожидает тех, которые убили шахзаде

Вопрос привел всех в замешательство. Начались перешептывания. По сути, новоиспеченный Шах Аббас был движим не только желанием покарать убийц своего брата и матери, а метил еще дальше, стремясь устранить эмиров, представлявших угрозу для самодержавной власти.

Причастные к убийству принца потупили головы, те, которые посмелее, переглянулись; остальные нестройным хором произнесли: «Смерть!».

Этого было достаточно.

Шах Аббас не преминул учесть «глас народа», а новосозданный Диван был приведен в действие. Исполнители приговора были тут как тут: двери отперли, и наемные воины и стражники учинили расправу над неугодными и вероломными эмирами, и двадцать две отсеченные головы были водружены на остроконечную ограду казвинских ворот.

Шах Аббас, получивший прозвание «Лев Персии», то есть кызылбашей и впоследствии снес с плеч много голов, пролил реки крови, даже его наставник Муршудгулу-хан не избежал шахского гнева.

Шах Аббас был из тех тиранов, которые во имя упрочения державы и истребления ее врагов не останавливались ни перед чем.

Когда он взошел на престол, казна была опустошена. Войска узбекского хана совершали частые набеги на Мешхед и Хорасан и учиняли разор. Шах Аббас во имя пресечения этих посягательств велел переплавить всю свою золотую и серебряную утварь и отчеканить монеты; за счет этих средств он сколотил наемное войско – восьмидесятитысячную конницу и освободил Хорасан от захвативших город узбеков. То было в 1599 году. В этом сражении особую доблесть проявили Орудж Баят и его двоюродные братья. Орудж бей возглавлял сводный отряд стражников.

Когда родился Шах Аббас, прослывший одним из величайших полководцев Сефевидской эпохи, настоятель церкви в Телави предсказал своим сородичам, что их ожидают в будущем напасти. Он уподобил рождение будущего «Льва Ирана» землетрясению.

Это предсказание христианского священнослужителя сбылось.