Шаги Командора или 141-й Дон Жуан

Это свидетельствовало либо о скудных финансах, либо о безалаберности автовладельца. Ну, бедность можно было простить, но его безалаберность в моем случае меня не устраивала. Как только машина тронулась с места, я попросил ехать помедленнее. И он, чтоб успокоить, заверил меня.

– Чего боишься, друг, иншаллах, довезу тебя в Ардебиль целым-невредимым.

На том наш первый диалог был исчерпан. Я долгое время хранил молчание, крепко держась за поручень, пока машина неслась по гладкому, как стекло, шоссе. Немного освоившись, я для знакомства задал ему несколько вопросов.

Звали его Мохаммедом, он оказался азербайджанцем, но школу окончил на фарси. Я подумал, что он может стать моим не только водителем, но и переводчиком. Я не прогадал. Он охотно согласился на мое предложение и запросил цену пониже требуемой. Признаться, я чуть насторожился из-за этой его сговорчивости, даже заподозрил его в причастности к «Эттелат», вспомнил и рекомендации моего друга.

Но все эти соображения улетучились на бензозаправочном пункте.

Оказалось, что причиной скромных требований таксиста был бензин: здесь он стоил в несколько раз дешевле, чем у нас. В общей сложности нам предстояло проехать около 3500 километров. А дождь все лил и лил, и здесь вполне уместно сказать, что меня с Ираном познакомил дождь.

Поодаль виделась гора Савалан с заснеженной вершиной. Автострада – блеск. В городе ветренно, улицы – как неряхи. У въезда в Ардебиль наш «пежо» чуть было не шарахнул в бок белый «пейкан», причем с моей стороны. Проворная реакция Мохаммеда спасла меня от этой угрозы.

Водитель «пейкана», разминувшись с нами, высунул руку через оконце и пальцами изобразил какой-то знак.

– Ваш знакомец? – спросил я.

– Не мой, а ваш. Он подавал знак вам.

– Мне?

Он кивнул.

– Можешь ли сказать номер той машины?

– Я запомнил только последние цифры… То ли 66, то ли 99.

Мы забыли об этом неприятном инциденте, как только завернули за угол.

Меня в Ардебиле интересовала усыпальница Шейха Сафи. Ибо там же должна была находиться могила принца Хамзы Мирзы.

Орудж Баят служил под его началом.

Мы подъехали к мавзолею, а там – ремонт. Мавзолей пришел в неузнаваемое состояние. Напоминал средневекового рыцаря, потерпевшего поражение на поле брани. Он был весь ободран, расколот, со стен сочилась «кровь». Мне было горько видеть усыпальницу суфийских шейхов в таком состоянии! Гробницы с останками Шейха Сафи и его родственников находились под сводом купола с начертанием «Аллах».