Кругосветная география русской поэзии

Да, была на Зейдер-Зее!

Тредиаковский Василий Кириллович

ОПИСАНИЕ ГРОЗЫ, БЫВШИЯ В ГААГЕ

С одной страны гром,

С другой страны гром,

Смутно в воздухе!

Ужасно в ухе!

Набегли тучи,

Воду несучи,

Небо закрыли,

В страх помутили!

Молнии сверкают,

Страхом поражают,

Треск в лесу с перуна,

И темнеет луна,

Вихри бегут с прахом,

Полоса рвет махом,

Страшно ревут воды

От той непогоды.

Ночь наступила,

День изменила,

Сердце упало:

Всё зло настало!

Пролил дождь в крышки,

Трясутся вышки,

Сыплются грады,

Бьют ветрограды.

Все животны рыщут,

Покоя не сыщут,

Биют себя в груди

Виноваты люди,

Боятся напасти

И, чтоб не пропасти,

Руки воздевают,

На небо глашают:

«О солнце красно!

Стань опять ясно,

Разжени тучи,

Слезы горючи,

Столкай премену

Отсель за Вену.

Дхнуть бы зефиром

С тишайшим миром!

А вы, аквилоны,

Будьте как и оны:

Лютость отложите,

Только прохладите.

Побеги вся злоба

До вечного гроба:

Дни нам надо красны,

Приятны и ясны».

Чиннов Игорь Владимирович

Окружена публичными домами

Стариннейшая церковь в Амстердаме,

В любом окне по непречистой даме.

И прислонились к стенке писсуара

Младой турист, девица и гитара.

Над ними свет закатного пожара.

И отражается в воде канала

Красавица с таблеткой веронала.

Она стареет – и она устала.

И тридцать три малайца-сутенера

(Для девочек непрочная опора)

К двум неграм подошли – для разговора.

И девочка, купившая наркотик,

Ругает их, кривит увядший ротик.

К ней ковыляет бледный идиотик.

По-разному живут на свете люди.

Большой закат напоминал о чуде,

А проповедник говорил – о блуде.

Свобода выбора… Свобода воли…

А если всем определяет роли

Сам Саваоф на огненном престоле?

Городницкий Александр Моисеевич

АМСТЕРДАМ

Возврати, Амстердам, ненадолго свой облик вчерашний,

Где ветшающий храм, наклонившись пизанскою башней

Над сплетеньем каналов, его осеняет крестом,

Укрепляя надежность отсюда невидимой дамбы.

Покажи мне опять акварели твои и эстампы, —

Позабытого детства рассыпанный том.

Проведи меня снова по розовому кварталу,

Где за тонким стеклом отдыхают устало

Разноцветные жрицы любви,

Колыхаясь в луче, как аквариумные рыбки.

Их движения плавны, молочные контуры зыбки.

Сотню гульденов дай – и останешься с ней визави.