Тайны Пушкина

Пушкин:

Эх, зима-матушка да вольница холостяцкая! Новый год встретил я с цыганами и с Танюшей, настоящей Татьяной-пьяной. Она пела песню, в таборе сложенную, на голос приехали сани:

Давыдов с ноздрями,

Вяземский с очками,

Гагарин с усами,

Давыдов – Митюша,

Вяземский – Петруша,

Гагарин – Федюша

Девок испугали

И всех разогнали

и прочее, прочее, прочее… (смеётся)

Хронограф:

Однако, впереди Вас ожидали радости семейной жизни. Были ли Вы счастливы?

Пушкин:

О, да! Вполне! Мое семейство умножалось, росло, шумело около меня.

Казалось, и на жизнь нечего роптать, и старости нечего бояться. Холостяку в свете скучно; ему досадно видеть новые, молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую. Из этого следует, что я хорошо сделал, что женился.

Дантес и Геккерен посмеиваются в сторонке.

Хронограф:

И супругой своею Вы довольны?

Пушкин (глядя на посмеивающихся):

Жена моя прелесть, и чем доле я с ней жил, тем более любил это милое, чистое, доброе создание, которого я ничем не заслужил перед богом.

Дантес и Геккерн откровенно смеются.

Появляется Натали

Хронограф:

Наталья Николаевна, будьте добры, подтвердите слова супруга Вашего! Отчего Вы молчите?

Пушкин в смятении. Хочет подойти к ней, но между ними словно невидимая стена…

Геккерн:

Мадам, действительно, отчего бы Вам не сказать правду? Если госпожа Пушкина откажет мне в своем признании, то я обращусь к свидетельству двух особ, двух дам, высокопоставленных и бывших поверенными всех моих тревог, которым я день за днем давал отчет во всех моих усилиях порвать эту несчастную связь…

Пушкин:

Какую связь? О чём Вы, господа? Натали! Скажи им, бога ради! Скажи!

Хронограф:

Если госпожа Пушкина так божественно невинна, то отчего ее письма прячут уже без малого двести лет? Отчего письма Пушкина могут быть известны всем, а письма госпожи Пушкиной – ни в коем случае? Александр Сергеевич, повторяю вопрос: Вы были вполне счастливы с самого начала, с момента сватовства? Будьте любезны, повторите то, что Вы сами сообщали об этом 31 августа 1830 года…

Пушкин:

Извольте.

У меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Между тем я хладею, думаю о заботах женатого человека, о прелести холостой жизни. словом, если я и не несчастлив, по крайней мере не счастлив.