Транзит Сайгон – Алматы

Адмирал Деку по приказу маршала Петэна предоставил японским войскам коридор для беспрепятственного прохода и базирования в Индокитае в обмен на формальное право сохранять за собой видимость власти Вишистского режима. Так расовый тамплиер постепенно превратился в послушную марионетку в безжалостных руках Накамуры и Хирохито. Французский Индокитай стал не только перевалочной базой для победоносных императорских войск, но и обязался снабжать Японию рисом, маисом, каучуком, углём и другими полезными ископаемыми в обмен на текстиль и промышленную продукцию.

10.

Дождь уже пятые сутки упорно стучал по густому покрову ползучих, хватких лиан с их клейкой листвой, по естественному широковетвистому навесу мангровых деревьев над землянкой Хошимина. Товарищи, отбывшие на встречу с гоминьдановскими генералами в Гуанси, запаздывали. Он лично выдал им пятьсот долларов, полученных от Коминтерна, из Москвы, для организации банкета с китайскими генералами. В этом его убедил товарищ Хоанг, настойчиво доказывавший, что после такого банкета «нас будут больше уважать, и мы добьёмся большей помощи».

Хошимин с непонятной для него самого, смутной тоской думал о том, как же давно он не видел своего старого друга Аня, этого искреннего романтика революции. Он с ностальгией вспоминал долгие споры, длившиеся до рассвета в Латинском квартале, чередовавшиеся с внезапно охватывавшими их порывами безудержного веселья, когда молодая кровь естественным образом брала верх над политической риторикой, и они начинали куролесить по всей столице.

Последнее, что он слышал о нём, было то, что Ань обрил себе голову на манер буддийского монаха, оделся в традиционное чёрное кимоно крестьянина и удалился в глушь, странствуя по отрезанным от колониальной цивилизации деревушкам Долины Джонок, добывая пропитание трудом рук своих и пытаясь заниматься пропагандой анархистских идей на селе, в исконном ареале простого народа. Сам Хошимин уже не первый год обретался в густых чащах Юннани, с тех пор как он был откомандирован сюда из Москвы, в качестве комиссара Восьмой армии.

В год Тигра отбыл он из далёкой Алма-Аты, чтобы через безжизненные пески Гоби, обширные незаселённые пустоши Синьцзяна и зелёные нагорья Сычуани, добраться сюда, к партизанским базам Южного Китая. За последние несколько месяцев в приграничные с Тонкином провинции Китая продолжался массовый приток сознательных вьетнамцев, горевших желанием бороться против фашизма.