Обреченные на вымирание

Пожалуй, он и ему подобные особи, не утратившие репродуктивных способностей, при удачном стечении обстоятельств смогут продлить агонию человечества. Но ради чего? Это не жизнь. По крайней мере, это знаем мы – те, кто видел ее с лучшей стороны. Хотя о чем я? У них тоже нет будущего, ни у кого его нет. Мы все стоим одной ногой в могиле. Остаток дней надо как-то протянуть, может, увижу что-то интересное. А раз так, землетрясение – повод подыскать местечко понадежнее. В кинозале смертников пока еще крутят ленту «Закат человечества».

К примеру, в монументальном с толстенными стенами доме, со сводчатыми кирпичными потолками, который не то что землетрясение, не всякая бомба разрушит, и я знаю, где такой искать.

Пускал дым носом, прикидывал, что возьму с собой и как за один раз все унести. Я уже собрался достать походный чемодан, как вспомнил, что не знаю адреса. Напрочь забыл путь, которым меня вел Андрей. Поразмыслив, решил отыскать самостоятельно. Анклав – ограниченная территория, малая часть города, за день вполне можно пройти вдоль и поперек.

Тучи рассеялись, яркое солнце забралось в зенит и нещадно палило. Земля, асфальт, крыши домов, гаражей, машины дымились белесым паром. Становилось душно, как в оранжерее. Я обвел взглядом окрестности. По шершавым стенам кирпичных домов зелеными щупальцами тянулись вьюны. Дикий папоротник кущами разросся на газонах. Трава, которую никто не косил, вымахала по грудь. Она взламывала асфальт, лезла между плитами, заселяла крыши, водостоки, карнизы. Спортивные, детские площадки, пустыри превратились в поля.

Поросль стремительно вырастала в деревья, те бросали семена, все увеличивая и наращивая экспансию. Это было незаметное, текучее поглощение цивилизации. Растения подбирались с окраин и постепенно, метр за метром, забирали свое. Дома, улицы, прилегающие к окраинам и паркам, уже скрылись под зеленой мантией. Климат. Он менялся, стремительно превращался в тропический.

Было жарко и тихо, только треск цикад нарушал полуденное оцепенение. В вышине изредка мелькали птахи, из-за домов доносился клекот, словно кто-то палкой постукивал по высохшему стволу.

Я шел в духоте, щурясь от яркого света. Было безлюдно. Лишь изредка в тени под козырьками подъездов различал притулившихся на скамейках стариков.

Прочесывать поселение начал с южной оконечности. Казалось, Андрей вел меня оттуда. В итоге я бесполезно прошатался до вечера. Голодное урчание в желудке и нудная боль под ложечкой заставили прекратить поиски.