Обреченные на вымирание

Показалось, что Андрей захмелел, взгляд стал мягким, рассеянным, слова обтекаемыми:

– Раньше, не поверишь, у меня брюшко было. На казенных харчах в Албании разъелся. Пыхтел, когда шнурки на лакировках оксфордских завязывал.

Андрей выплюнул изжеванную зубочистку, сунул в зубы новую, взял еще пива.

– Ты мне, Михалыч, ответь вот на какой вопрос, смог бы починить этот ихний Ла-8?

Я посмотрел на Андрея, соображая, куда он клонит, и неуверенно кивнул:

– Думаю, да, если ничего серьезного.

– «Лашка» – птичка что надо, – со знанием проговорил Андрей, – я интересовался: летает на автомобильном бензине, садится и взлетает с любых аэродромов, с грунта запросто.

Максимальная взлетная масса две тысячи триста килограммов, перегонная – четыре тысячи, полезная нагрузкавосемьсот кило. Пара движков по двести пятьдесят лошадок. А самое главное, Михалыч, – он сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня, – амфибия. То, что надо.

– В каком смысле? – не понял я. – Для чего надо?

– Хм, – хмыкнул он, – помнишь, я тебе говорил, что есть шанс выбраться из этой адской духовки.

Я кивнул, припоминая разговор в квартире. Андрей отпил пива, не вынимая зубочистки изо рта. С минуту молчал, толи думал, с чего начать, толи размышлял, стоит ли вообще говорить. Подозрительно посмотрел на меня, словно примеряясь, затем заговорил.

– Помнишь, я служил в эскадрилье?

Я кивнул.

– Года за два до расформирования ходил слушок, что наши испытывают новый орбитальный бомбардировщик, способный подниматься за стратосферу.

Что-то среднее между самолетом и космическим кораблем. До звезд, конечно, на таком не долететь, но до Луны вполне.

– Почему до Луны?

– Вот слушай. Немногие обратили внимание, да и в том бардаке, что творился в последние дни, это немудрено. Мир рушился к чертям собачьим, счастливчики бросали все и драпали, только пятки сверкали. А на Луне базировалась научная станция, и на ней случилась катастрофа. Пишут, что пожар повлек разгерметизацию и все погибли.

Я об этом узнал еще в Ливии. Мне в руки попалась одна газетка.

Андрей вскочил и вышел из кухни. Вернулся спустя минуту, разворачивая на ходу газету. Это была потрепанная, измятая тонкая бумага низкого качества с черно-белыми картинками и арабским текстом. В местах сгиба она протерлась до дыр, да и в целом имела жалкий вид.

– Вот, смотри, – Андрей положил ее передо мной на стол. На внутреннем развороте размещался нечеткий снимок.