Театр тающих теней. Под знаком волка

 – Как тогда в Ялте нашел!

И зовет фраера:

– Серый! Серый! Нам волка с собой нужно забрать!

– Ну ты, Художник, даешь! Волка? С собой?!

Фраер Серый не успевает договорить.

…как звучит выстрел…

…как волчонок Антипка с разбегу клыками вонзается в правую руку Николая Константиниди…

…как кисть Николая разжимается, и он роняет револьвер на землю…

…как падает лицом в море честный фраер Аморий в Саввином синем драповом пальто…

…как вцепившийся мертвой хваткой Антип висит на правой кисти Николая, который не в силах сбросить со своей руки волка, и тогда левой рукой выхватывает кортик и вонзает его в тело волка…

…как Антипка ослабляет хватку и падает на пристань…

…как орущий от боли и ярости Николай подхватывает с земли револьвер и…

…несколько раз стреляет в Антипа…

В этот момент с грохотом отворяется дверь камеры и бульдожьего вида прапорщик торопит блатного фраера Серого:

– Быстро, быстро! Пока никто не заметил.

Серый плотнее натягивает шапку Амория с опущенными ушами на голову Саввы, чтобы прапорщик-бульдог не разобрал, кто перед ним, и толкает юношу к выходу.

– Швыдче! Швыдче! Тикать надо! Не то и нас в расход вслед за твоим волком пустют!

Они бегут длинным темным коридором и выходят в заднюю дверь, на другую сторону от пристани. Бульдожий прапорщик кивает в сторону повозки:

– Прокатят с ветерком!

Бульдог трясет пистолетом под носом Серого, кивая на возницу.

– Долю мою ему отдашь! И его долю отдашь!

В вознице Савва узнает Макара, того самого кучера графини Софьи Георгиевны, что в феврале восемнадцатого бросил в Севастополе больную Анну с больной Иринушкой на руках, а сам с лошадью и повозкой скрылся.

– Смотри мне, обмануть даже не думай! – трясет пистолетом Бульдог. – Из-под земли достану!

– Рассчитаемся тютелька в тютельку. Лёнька Серый – честный фраер!

Серый заталкивает Савву в ту самую повозку, которую украл сидящий впереди возница Макар, следом запрыгивает сам и громко свистит:

– Эх, пошла! Пошла-поехала!

Но свист его тонет в свисте ветра на балаклавской пристани.

– Антип! Антипка, может, жив?

– Какой тебе Антип?! Все мордой в море попадали. Сам же видал, – машет рукой Ленька Серый.

– Антип – это волк. Он на пристани. Переждать бы где-то и забрать его.

– В море твово волка скинули. Сам в окно видал, когда тебя к выходу толкал. Охвицер в море скинул. Как бишь тя звали говорил? Инокентьев Савелий? – хлопает Савву по снятому с Амория меховому полушубку.