Наследница вампиров по прозвищу Черная роза. Книга 2

Мой смех застрял где-то глубоко в горле, когда я увидел ее счастливое лицо, до боли напоминающее любовь всей моей жизни.

Губы Авроры были всего в пару сантиметрах от моих. Меня бросило в жар. Толи от щекотки, то ли от возбуждения, все тело охватила мелкая дрожь. В голове все зазвенело, а всегда умиротворенное сердце пропустило удар.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Весь мир и все вокруг расплылось мутной кляксой. Здесь, в моих покоях, в моей кровати, были только я, ее лицо и ее серебряные волосы.

Мой разум стала затягивать воронка воспоминаний, из которых вырвался, подобный отрывок прошло, где я, точно так же лежу на Радмиле, мы разговариваем о всякой ерунде и смеемся над незначительными глупостями.

В камине, успокаивающе трещат дрова, а свет от него освещает ее красивое улыбающееся лицо. Чувство безграничного счастья и позитивной энергии поднимали меня на самый пик бытия от осознания того, что моя возлюбленная носит под сердцем моего ребенка. Я был очень рад и не мог унять своего стучащего сердца, которое боем колоколов возвещало о том, что я стану отцом.

В этом мире для меня больше ничего не имело смысла, лишь только она, тот спасательный плот, за который я отчаяно держался. Она научила меня любви и состраданию, терпению и доброте. Все что во мне было хорошего – это была только лишь ее заслуга.

Лежа вот так в обнимку, мы строили планы на будущее и ничего не боялись, ведь нам было за что бороться. И мы были очень счастливы, но раздавшийся голос старшего брата, называющий ее имя, развеял мою умиротворенность и беспечность.

Мою грудь пронзила невыносимая боль, которая предательски заставляла слезные железы вырабатывать жидкость. Я моргнул, подавляя в себе желание разрыдаться и, наваждение сразу же растворилось в воздухе. Я вернулся в настоящее, где передо мной было освещаемое огнем лицо из прошлого, но я понимал, что оно принадлежит другой.

Аврора лежала закрыв глаза, томно дыша в ожидании поцелуя, но я не осмелился сделать этот безумный шаг.

Я потянулся губами к ее лбу и, пригладив ее волосы, поцеловал, как целовал ее с самого рождения.

Аврора открыла свои лазурно-бирюзовые глаза, напоминающие прохладу тропического озера, с отражающейся в нем зеленью травы, и разочарованно посмотрела на меня. Видимо она ожидала совершенно другого, и не думала, что я, как и обычно чмокну ее в лоб.

Я поднялся с кровати и помог ей, избегая глядеть ей в глаза. Затем, прочистив горло, сказал, что ей, наверное, пора идти.