Паргелий

Их мокрые брюхоногие тела с шевелящимися «рожками» блестели от болотной воды и ползли к сталкеру.

Слизень обвалился всей своей массой, подминая кустики брусники и расплющиваясь на земле. От столкновения мясистое блестящее тело пошло волнами. Гриф перепрыгнул через него, лихорадочно вспоминая, с какой стороны тропинка, устремился к дальней части островка. Уворачиваясь, отпрыгивая от неповоротливых тварей, сталкер немилосердно обкладывал их трехэтажным, при случае колол и махал ножом. Они расползались под лезвием, как вареные сардельки.

Прыгая с кочки на кочку, перебегая по брошенным стволам, шагая по колышущейся под ногами, сочащейся мутной болотной водицей жиже, Гриф удалялся от островка с сюрпризом. То, что ничего или почти ничего не осталось от рюкзака, понял, когда не почувствовал его веса. «Может, хоть что-то? – Надежда не хотела умирать. – Может, в боковых карманах уцелели, компас, бинты, запасные батареи для фонаря, стропа, раскладной нож…»

Две лямки с широкими плечевыми накладками и драный лоскут задней стенки – все, что осталось от шмотника.

«Твою дивизию», – Гриф еще секунду держал в руках лохмотья, прикидывая, как их с пользой употребить, затем отбросил.

Он шел с печалью об утрате, вспоминал новенький, недавно приобретенный у Гейгера примус, надежный, удобный кизляровский нож, комплект сухого белья, компас. «Жалко «Велеса». Хороший детектор, столько раз спасал, выводил из таких … А консервы, фляга? Эх». Гриф мысленно махал рукой, убиваясь из-за потери всего и разом, и не видел, как за его спиной кто-то, волнуя плотный ковер из ряски, извиваясь, подплыл к остаткам рюкзака.

Секунду-другую ничего не происходило, а затем лямки резко исчезли в омуте. Ряска сомкнулась над темной лункой, словно ничего и не было.

«А абакан, – Гриф стонал и мысленно рвал на голове волосы. – Зачем? Зачем я его снял?». Резко остановился, хлопнул по левому набедренному карману, почувствовал упругость сигаретной пачки, выдохнул с облегчением. «На месте». Шагал дальше, злился на судьбинушку и искал, кого бы за это покарать.

«С чего это они полезли? Раньше ходил и нормуль, а тут на тебе. Знать, доктор дерьма подсыпал в шмотник. Приманку какую-нибудь. За ним не заржавеет. Хотя… Мог просто не вылечить». «Ничего подобного, – подозрительная и обвинительная весьма авторитетная его часть возмущалась, – просто руки не хотел марать. Думает, клятву или что там давал, долг я свой врачебный выполнил, а теперь вот щепотку соплей сушеных в кармашек, пусть зона рассудит.