Паргелий

– Етишь твое налево, – Пистон отдернул руку с ножом, убрал ногу и отступил, впрочем, как и остальные.

Поглядывая на притихшего Гнутого, Шварц прошептал, что мутант, очень вероятно, заразен и бедолага долго не протянет. Если его немедленно не доставить на базу, ему хана.

Потягивая сигарету, щурясь ухарски, Соха веско высказался, что такую мерзость могли произвести на свет только яйцеголовые в лабораториях типа той, что на «Салюте».

Пистон предположил, что территории эти неизведанные и, возможно, какие-то вещества после выброса выпали пеплом или пролились дождем только на этих землях, вследствие чего появились мутанты, не встречающиеся в других местах.

В пример привел туман и черные деревья с опавшими неестественно желтыми листьями, которые к тому же еще и не гниют. Протолкнул мысль, что, очень вероятно, скоро они повстречают кого-то еще, и дай-то бог, оно окажется не такой «сранью», как эта «лама».

Качака ел в стороне от подчиненных, подолгу пережевывал большие куски и таращился куда-то в землю.

Один раз повернул свою большую голову и долгим взглядом посмотрел на Гнутого.

Если взять весь опыт жития в коммуне и окинуть широким взглядом действия и характер старпома, размышлял Жорик, то тот сейчас решал дилемму: убить Гнутого немедленно либо оставить под елью.

Сытые грачи курили и разглагольствовали, не особо опасаясь притихшего леса. Все как-то сразу позабыли о недавнем инциденте, может, потому что так легко справились с мутантом, даже не они, а сам Гнутый.

Качака подозвал к себе Шварца и предложил сигарету.

Хотя бывший свободовец только что отбросил испепеленный окурок, от угощения не отказался. Он отстраненно подносил к губам сигарету, затягивался, пускал дым и слушал внимательнейшим образом. Старпом склонился к нему и рассказывал что-то очень важное, помогая себе лапищами. В какой-то момент он замолчал, выпрямился и внимательно посмотрел на Шварца. Тот некоторое время молчал в тягостном раздумье, затем обернулся, посмотрел на прислоненного к стволу Гнутого. Снова обернулся к старпому, сказал что-то краткое, буквально два слова, встал и отвалил.

Шварц подошел к остальным грачам, храня молчание, стал собирать шмотник. Пистон спросил: – Что Кач сказал?

Шварц ответил не сразу, еще с полминуты трамбовал барахлишко:

– Сказал, чтобы я его до бэтэра довел и на базу сопроводил.

– Везет же некоторым, – с нескрываемой завистью произнес любитель лысых женщин. – Ты только это, Шварц, заранее оттелеграфируй кто Гнутого куснул.