Неизвестное о Марине Цветаевой. Издание второе, исправленное

Что ад мне треклятый Дантов!

Я с Чертом с самим в родстве; —

Я с бандой комедиантов

Браталась в чумной Москве!

О да! Ваши губы красны,

И фраки на вас свежи, —

И все вы равно-прекрасны

При газовом солнце лжи![35 - РГАЛИ, ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 1, л. 89. Ср.: Ц 7, 1, 462.]

На следующей странице Цветаева продолжает работу над стихотворением, словно бы отвечая на «Сонет» Парнок к Цветаевой 9 мая 1915 г.: «Где всходит солнце, равное тебе? / Где Гёте твой и где твой Лже-Димитрий?»[36 - Парнок С.

Собрание стихотворений. СПб.: ИНАПРЕСС, 1998, с. 176.] Этого мечтанного Лже и рисует Марина Ивановна в письме к Парнок. «Газовое солнце лжи» – так метафорически Цветаева видит в стихотворении ночныедекорации жизни, заставившие ее поверить в Ангела-Завадского:

О да! ваши губы красны,

И фраки на вас свежи.

И все вы равно-прекрасны

При газовом солнце лжи.

Хребет вероломства гибок:

О, сколько вас шло на зов

Рублевых моих улыбок,

Грошовых моих стихов.

……………………………..

Тщеславья и вероломства

Бесстрастный скупой союз[37 - РГАЛИ, ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 1, л. 89 об.].

Завадский для Цветаевой в марте 1919 года в веренице подаренных стихами, презрительно названных грошовыми. В нескольких текстах этого периода слышится мотив мучительной борьбы с собой: «Пригвождена к позорному столбу / Бессонной совести старинной»[38 - РГАЛИ, ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 1, л. 93.]. В семитомнике стихи опубликованы без даты по копии беловой тетради в цикле <Н.Н.В.>, где отдано предпочтение иному эпитету: «Пригвождена к позорному столбу / Славянской совести старинной» (I, 531).

И в мартовском стихотворении 1919 года «О нет, не узнает никто из вас…» автор рисует метафорический образ душащей совести, мучительное сознание измены:

О нет, не узнает никто из вас

– Не сможет и не захочет! —

Как страстная совесть в бессонный час

Мне жизнь молодую точит!

Как душит подушкой, как бьет в набат,

Как шепчет все то же слово…

– В какой обратился треклятый ад

Мой глупый грешок грошовый!

    (I, 464)

4.

Колодец Св. Ангела

После отступления о стихах этого периода обратимся к тексту самого письма, носящего иронический характер:

Письмо.

Вы хотите, чтобы я дала Вам короткое aper?u[39 - Суждение, взгляд (фр.).] моей последней любви?

Говорю «любви» потому что не знаю, не даю себе труда знать другого определения.