Музыка Гебридов

В лучах заходящего солнца они словно блестели и казались светло-медными. Девочка была одета в охотничий костюм, подходящий, скорее, мальчишке. Граф Монтро неоднозначно улыбнулся, затем пояснил, что костюм племяннице сшили на заказ, строго следуя её желаниям. Её нянька была, разумеется, против и брюк, и охоты, но в конце концов уступить пришлось взрослым.

Стерлинг наблюдал, как Амелия давала какие-то указания своим спутникам. Затем сняла с лошади мешок, пока кобылу не увели, и вприпрыжку направилась к западному входу в замок.

– Не знал, что она увлекается охотой, – произнёс Эндрю, он казался слегка озадаченным. – И давно она самостоятельно выбирается на такие прогулки?

– Думаешь, я не противился? А ей всё одно: хочу, и basta! Она уже четыре сезона выезжает без меня. Но дело не в охоте, а в оружии, думаю. Зверя она стрелять не любит, а загонять ей и вовсе не под силу.

– Девочка умеет стрелять? – гость искренне удивился, приподняв густые брови.

 – Поразительно! Только не говори, что сам обучал её.

Джеймс Гилли вздохнул и вернулся в своё кресло.

– Лучше уж я, разве нет? Я уверен в своих умениях, поэтому знаю, что она будет осторожна и не поранится. Пришлось пригрозить ей, если она хоть раз посмеет ослушаться и будет лихачить.

– И как же это?

– Сказал, что отберу её любимый мушкет, и она не сможет стрелять по мишеням!

Стерлинг засмеялся, затем они оба услышали за дверью приближающиеся торопливые шаги.

В гостиную вбежала Амелия: запыхавшаяся, загорелая и краснощёкая, с горящими от возбуждения глазами. Она взмахнула рукой, в которой за хвост держала весьма крупную подстреленную куропатку, и подбежала к графу:

– О, дядя, ты бы видел! Это был точный выстрел! Пришлось немного пройтись по грязи, берег после дождя так сильно размыло, но оно того стоило. Я сама добыла трёх куропаток, представляешь?

Пока девочка с энтузиазмом рассказывала дяде об особенностях своей

охотничьей вылазки, лорд Стерлинг сумел хорошенько её рассмотреть.

Он видел Амелию года четыре назад, тогда она не совсем адаптировалась к жизни на равнине и не привыкла к семье Гилли, вернее, к тому, что от неё осталось. Тогда она показалась угрюмым ребёнком, совершенно не общительным и отстранённым. Теперь Амелия немного вытянулась, стала живее.