Музыка Гебридов

Ей нравились греческие пьесы, но по больше части именно те, что она почитывала тайком от няньки, в ночное время, пока все домашние спали. Там, где было много битв, предательства и страстных любовных сцен, описанных до мельчайших деталей. Удивительно, что они вообще оказались на дальних полках библиотеки Джеймса Гилли. Однако этой ночью Амелии было не до трагедии Софокла, развернувшейся на небольшой сцене во дворце барона Херви. Он был фаворитом дочери короля, Каролины Ганноверской, и любил устраивать помпезные вечера для своих приближённых.

Поэтому племяннице графа Монтро, пришедшей с няней, несказанно повезло оказаться здесь и наблюдать постановку вместе с самыми значимыми представителями дворянства.

Сама Амелия рассчитывала в этот день на знакомство с Каролиной, но та, будучи женщиной болезненной и слабой, отсутствовала во владениях фаворита. Вместо этого маленькой леди в очередной раз пришлось выслушивать бесконечные наставления Магдалены, делать реверансы перед сэрами и лордами, чьи имена её совершенно не интересовали, и терпеть поцелуи руки от сверстников, которые так и вертелись вокруг.

А всё из-за Магды, которая словно спешила перезнакомить воспитанницу с каждым наследником очередного титулованного брюзги.

Девочке хотелось лишь одного – осыпать Магдалену проклятьями и убраться подальше из душных комнат, прочь от запахов дорогого парфюма и сияния драгоценностей богачей. Подаренные дядей тяжёлые украшения давили на неё, от них она желала избавиться не меньше, чем от внимания своих узколобых поклонников.

За последний год уже четверо молодых людей пытались добиться её расположения. Разумеется, все четверо были одобрены и графом Монтро.

До конца пьесы оставалось совсем немного, а этот приставучий и неприятный тип, шестнадцатилетний виконт Стивен Локхарт, представитель древнего шотландского клана, сидел позади и всё ещё настойчиво пытался объясниться в своих чувствах. Последней каплей стал его горячий шёпот о «любви и верности» в самый разгар действа, Амелия больше не могла терпеть его дыхание на своей оголённой шее.

Она обернулась к Локхарту, гневно сверкнула глазами и со злостью прошипела, да так, что все соседи услышали:

– Если вы ещё хоть раз посмеете подобраться ко мне непозволительно близко, я оторву ваш наглый длинный нос и скормлю свои гончим. А теперь не мешайте смотреть пьесу!

Пожилая леди слева от них громко ахнула, прикрыв рот рукой, а Магдалена, сидящая по правую руку от девочки, и вовсе лишилась дара речи.