Я – человек. Роман об эмиграции

Он за мной присмотрит. Я уже взрослый, мне шестнадцать с половиной. Только не говори нет. Если ты скажешь мне нет, я все-равно убегу». Нихама зарыдала, представив, как они оставят здесь своего Шлёмочку. Иосиф молчал. В его семье было принято уважать решение каждого, и, хотя ему было горько и больно соглашаться, он кивнул. «Только отец, – продолжал Шлёма, – прошу тебя, возьми Белку и ее родителей с собой. Я не хочу ее потерять».

Иосиф, всеми силами сдерживающий рыдания в своей душе, подошел к Нихаме и крепко сдавил ей ладонь, давая тем самым понять, как ему тяжело.

Война надвинулась черной тучей на их счастливую и спокойную жизнь и взбудоражила души его сыновей. Мальчики, еще не видевшие крови и не пережившие еще смертей близких и любимых, просто-таки рвались в бой. Давали знать о себе юность, упрямство и тяга к приключениям. Никто из них не представлял, какой тяжкий путь предстоит пройти каждому. Только рассудительный и уже остепенившийся Зяма понимал, что идет не просто повоевать и подраться – он идет защищать свою жену и своего еще нерожденного ребенка от нелюдей, которые посягают на его, Зямин, маленький белорусский городок, на его тихих и мирных жителей, живших друг с другом в дружбе и взаимопонимании невзирая на национальности, на весь этот мир счастья и любви, который он, Зяма, кирпичик к кирпичику строил день за днем.

Он, Зяма, идет защищать свой еврейский народ, который имеет право на существование на этой Земле, хотят того фашисты или нет.

Прощание было мучительным.

Женщины, дети и старики маленького городка, таща свои пожитки в узелках, узлах и чемоданах, шли в направлении к железнодорожной станции. Там их ждал товарный состав, пустой внутри, без лавок и полок, как это было бы в обычном пассажирском поезде. Да и где взяться такому поезду здесь, на маленькой станции?

– Товарищи! Поторапливайтесь! Но без паники. Без паники. Все поместятся. Не переживайте, через несколько дней всё будет в порядке. Мы немцев далеко не пустим. Может, даже в наш город не пустим.

Ну, трогай! – дал команду Петрович и поезд тронулся, увозя с собой стариков, женщин и детей неизвестно куда, но подальше от смерти.

Практически всё боеспособное мужское население осталось в городе в распоряжении Петровича и армейского комиссара, присланного в помощь. Шлёма, вцепившись в рукав Петровича, глазами, полными слез, следил за уходящим поездом, увозящим самых дорогих и любимых, кто у него был: родителей, брата и… Белку.