Я – человек. Роман об эмиграции

«Боже, какой ужас! Какой кошмар!» – причитала Елена Львовна, не находя никаких других выражений для случившегося.

Лена Кулькова возбужденно затараторила: «Елена Львовна! Идите и расскажите всё Горшковой. Стыд-то какой! Куда мы попали?»

Елена Львовна решила пойти к директору. Она задумалась, вспоминая свое школьное детство и студенческие годы. Коренная москвичка, она, живя в этом огромном многонациональном городе, еще никогда не испытывала ничего подобного. Да, она слышала от многих своих друзей о некоторых конфликтах по поводу национальности, что даже во многие институты евреев не принимают и на работу не берут.

Но это всегда касалось кого-то, а не ее. А она математик. Ей нужны достоверные факты. И если она сама такого никогда не наблюдала, то и верить никому не собиралась. Здесь же дело коснулось ее лично. «Елена, успокойся! – сказала она себе, встряхнув головой, как бы убирая сон. – Это же – дети! Что они понимают? Никакой паники! Надо поговорить с Горшковой и вызвать родителей. Особенно родителей этой самой Лешиной. Вот что значит, когда в стаде заводится паршивая овца. Наверняка, эта Лешина получила такое “наследство” от своих родителей». Так – спокойно, уверенно и зная, чего хочет – Елена Львовна переступила порог кабинета директора школы.

Товарищ Горшкова была очень занята. Она должна была принимать участие в городской конференции учителей на тему «Коммунистическое воспитание молодежи» и как раз готовила доклад, когда в кабинет вошла Штиль.

– Что вы хотели, милочка? – дружелюбно глядя поверх сидящих на кончике носа очков, спросила Горшкова.

Елена Львовна поведала директору о случившемся и попросила вызвать родителей детей, принявших участие в таком безобразии, в школу.

– Зачем же так сразу? Зачем же по каждому пустяку вызывать родителей? – голос Галины Ивановны прозвучал несколько раздраженно.

– Но, Галина Ивановна, это не пустяки. Мы говорим на педсоветах о воспитательной работе в духе Интернационала, о задачах партии и закрываем глаза на подобное.

– Милочка, дети растут, им же надо куда-то выплескивать свою энергию.

– Вы считаете, товарищ Горшкова, что это нормально? Хорошо, я буду говорить об этом инциденте и о вашей реакции на всё это в РОНО.

– Ах, напугали, милочка! – взгляд Горшковой стал жестким и даже колючим. – Я – заслуженный учитель Российской Федерации, мне осталось полгода до пенсии.