Счастливая тропинка Валентины

Из глаз ее струились лучики смеха. «Какие смышленые растут», – улыбалась в платок Антоновна.

Взрослеть девочке приходилось в суровой обстановке Тырменского поселения. Расконвоированный Скавитин руководил бригадой строителей, таких же как сам – условно досрочно освобожденных. Строили дома для железнодорожников, в одном из которых его и поселили с семьей. Валя родилась, когда матери было двадцать шесть, а отцу сорок. Хотя в те годы Иван Евстафьевич был уже немолодым человеком, природная сила, характер, любовь к жизни позволили преодолеть ужасы тюрьмы и страшные годы лагерей.

Иван верил, что любимые жена и дочь – награда судьбы за перенесенные испытания.

Глава 2. Враг народа

1937 год.

Промозглая осень. Стук колес. Оконце в вагоне для перевозки скота. Собачий холод, вонь от человеческих испражнений и давно немытых тел.

Иван не мог забыть переполненную камеру, где смешались кровь, страх и неизвестность. И карцер с опускающимся до пола каменным потолком, висящим на цепи, рвущей душу ржавым скрежетом.

Где выжить можно было, только вжавшись в ледяной пол, часами лежа неподвижно, теряя сознание. Выдерживали не все. Несмотря на ужасы заключения, этапирование по железной дороге из Иркутска на Дальний Восток казалось Ивану путешествием. В свои тридцать лет он впервые выехал за пределы Восточно-Сибирской области. Нары верхнего яруса сибиряк делил с щуплым немцем из Зимы. По ночам неловко прижимались друг к другу, чтобы согреться, смотрели сквозь решетку на звездное небо.

В памяти всплыли милые сердцу картины.

Любимое село – Большая Мамырь. Звезды на высоком небе. Сестра Валюша с бидоном парного молока после утренней дойки. Ребятишки, бегающие по зеленой траве возле бревенчатого дома. Сенокос с ночевкой под бездонным небом. Пьянящий аромат разнотравья.

Монотонный стук колес вернул заключенного в железнодорожный эшелон. Крупные пальцы Ивана сжали грубые прутья. Космос дышал свободой. Вселял надежду, что дело пересмотрят. Оправдают. Что скоро отпустят домой. Ивану до скрежета в зубах хотелось смотреть на небо без решетки.

– За это – расстрел, – вовремя остановил осторожный Густав. Иван беззвучно опустил мозолистые руки.

– Выходи строиться. Что, вражьи рожи, отлежали бока от безделья? – зычный голос капитана прозвучал угрожающе. – Теперь ваш дом на противоположном берегу.

Угрюмый частокол пятиметрового забора с вышками виднелся на той стороне реки.

– Лодки – для конвоя. З/К – вплавь! Здесь всего метров тридцать.