Шары Петербурга. БылиНебыли

В тот декабрьский день, когда ночи очень темные, а вечера длинные, решил Гриша задержаться подольше в рисовальной палате, и когда дежурный студент Вася Кузнецов уйдет в Обсерваторию в башню, чтобы заниматься наблюдениями, а караульный по кабинетам солдат Кабардинского пехотного полка Миша Телной в сторожку чайку попить, вот тогда проберется Гриша к великану и голову на часок другой и снимет с шарниров. Унесет в палату под крышу, чтобы череп проверить на ее круглость. Вдруг и в правду он как шар. Вот чудо-то будет.

Так все и получилось, тихонько и незаметно от всех в пустом кабинете снял Гриша голову великана и на вытянутых руках понес в рисовальную палату. Шел осторожно, да ступеньки все равно предательски скрипели. В рисовальной было темно. Гриша поставил голову на полку и зажег свечу. Свет от огня упала на стеклянные глаза великана и как будто искры заплясали в них. Француз при жизни слыл обжорой и бездельником, ничего никогда не делал, пользовался своим ростом и показывал себя за деньги, этим и жил.

Блуждающие огоньку тут как тут, только чиркни спичкой, а они уже за спиной пляшут.

Один их них в голову великана и залетел. Гриша повернулся и ему показалась, что голова подмигивает ему. От неожиданности он отпрянул и качнул стол. Свеча наклонилась и капнул горячий воск да искры отлетели на шерстяной коврик что лежал на скамье, который потихоньку тлеть и начал. Только Гриша этого не увидел, потому как испугался, что голова как живая подмигивает ему.

Гриша стал метаться по рисовальной, пытаясь не смотреть, но голова великана скалилась и подмигивала.

Совсем обезумев от страха, схватил тогда ее ученик, сунул в торбу холщовую, да и бросился бежать прочь. Забыл про всякую осторожность, подбежал в залу со скелетом, открыл дверь и кинул голову в торбе в темноту, и бегом из Кунсткамеры домой. Повезло ему что никто на пути на попался.

Там, где из искры возгорится пламя, там всегда есть свой Ленин.

Вот и в Кунсткамере в эту декабрьскую ночь солдат Кабардинского пехотного полка Евсей Ленин стоял на карауле у входа.

Он-то и увидел под кровлей огонь под утро и поднял тревогу.

Пожар! Крик разнесся в тишине раннего петербургского утра как набат и началась огненная феерия на снегу и на морозе. Бежали люди с разных сторон, тянули воду из прорубей, выносили вещи и складывали рядом на набережной и льду.

Пожар! Это страшное слово в городе с деревянными домами пугало и притягивало: надо спасать и надо спасаться.