Война с журавлями

Но я вам честное слово даю – я вас не обману! A хотите, я вам дров наколю? Крыльцо починю? Козу подою?

Володя с удивлением посмотрел на профессора:

– Так вы же не умеете!

– Ничего, научусь! Невелика наука! …Анна Егоровна, да побойтесь вы Бога! Нельзя же так – я ведь вас по-людски, по-христиански прошу! На коленях умоляю!! Челом бью!!!

– Да хоть хуем об порог! – сердито кивнула профессору баба Нюра. – Надо ж чего придумал – Богом меня стращать! A сам-то жидовянин чернявый!

– Я не жидовянин, хотя никакого предубеждения против еврейского народа не имею.

Я по происхождению славянин, просто южный.

– Южный, южный – кобыле сзади нужный! A ну, мотай отседова, а не то я тебе самому пиздюлей навтыкаю! …Ишь ты, взяли моду: всё ходют они и ходют! Помереть спокойно не дадут!

* * *

Олег с Лизой присели под деревом на песчаном берегу, спускавшемся к озеру широким пологим пляжем, – а другой берег шхеры вырастал из воды отвесным склоном, словно окружённая рвом крепостная стена. Вдоль прясла этой стены гвардейским строем стоял сосновый лес, а обращённая к озеру скала обнажала древние породы ещё докембрийского возраста.

И словно желая придать завершённость пейзажу, небо в тот вечер нарисовало акварелью безмятежный летний закат с алыми облаками на половину горизонта.

– Олежек, а сколько лет этому озеру? – спросила Лиза.

– Думаю, десять-двенадцать тысяч, – ответил ей Олег. – Вон те скалы называют «бараньими лбами» – в них когда-то упёрся ледник, когда двигался отсюда в ту сторону. A случилось это в самом конце валдайского оледенения, если мне память не изменяет… Но ты ведь не об этом хотела меня спросить, верно?

– Хотела… A теперь просто скажу: у меня такое чувство, будто я знаю тебя тоже не одну тысячу лет.

A ты помнишь, что сказал мне, когда мы с тобой познакомились?

– Конечно, помню, Лиз!

– Ты мне сказал: «Наверное, это судьба». И я теперь тоже так думаю. Это ведь не просто романтическая увлечённость, привычка или юношеский максимализм. Я и в самом деле тебя люблю.

– A уж как я тебя люблю, Лиз! Мне и подумать страшно, что будет, если мы с тобой расстанемся.

– A почему мы должны расстаться?

– Да потому, что у меня скорее всего не получится зацепиться в Ленинграде, – на то место в аспирантуре другого возьмут. И дело там не только в связях или, как сейчас говорят, в блате. Тот парень не глупее меня, а может, даже умнее и в чём-то талантливее. A в деканате уже давно лежит заявка на распределение в Кемеровскую область.