Море внутри

Но Артур не плачет, а пробует подняться, и Моргана замечает, что его маленькое тельце – легкое, а земля чуть подталкивает его, чтобы он встал на ноги, будто заботится об этом ребенке.

– Что за волшебство? – дивится Моргана, но решает, что ей померещилось. С чего бы земля стала думать о человеческом детеныше?

Но если и не померещилось, неважно. Скоро они придут туда, где царит другое волшебство, где ворожат тени, рожденные от темноты и света, словно от скрещенных черного и белого мечей. И может быть, если повезет, эти тени Артура съедят.

Но сколько ни бродят они по местам, которые Моргана давно выучила наизусть, не может она отыскать заветной полянки. Прошла между одними деревьями, между другими. Видела знакомые заросли боярышника, усыпанные душистыми белыми звездочками. Видела почерневшую поваленную сосну, несколько лет назад сбитую на землю бурей. Шла на запах синеватой прохлады в ельнике. На хриплый голос ветра в крепкой кожистой листве старого дуба. На призывы птиц и низкий пчелиный гул.

– Пришли? – нетерпеливо спрашивает мальчик, устав от ходьбы. – Пришли?

Нигде нет колдовской поляны, как сквозь землю провалилась или укрылась незримой завесой.

– Это ты виноват! – ярится Моргана, наскакивая на брата. – Из-за тебя она прячется. И зачем я позволила тебе со мною пойти?

Мальчик хлопает невинными ресницами, не понимая, почему на него сердятся.

– Виноват, что позволила, – выговаривает он по частям и норовит снова ухватиться за подол ее платья.

И такой ее вдруг одолевает гнев, что она замахивается и сбивает его с ног сильным ударом по плечу.

Что ж, она желала рыданий, она их получила.

Шлепнувшись оземь, малыш заливается слезами, краснея так, что сейчас дым из ушей повалит, трет мокрое личико кулаком, совсем маленький, жалкий, беспомощный… И опять что-то колет в ее груди, и в горле ком.

– Прости меня, братец! – Моргана сама почти плачет. – Ты ни в чем не виноват. Я не на тебя злилась, а на зачарованное место, которое куда-то пропало.

Отыскав платок, утирает ему слезы, заставляет высморкаться и осторожно поднимает.

Артур успокаивается, переставая плакать. Смотрит на нее печально, но без подозрения или страха. Два куска полуденного неба на раскрасневшемся детском лице.

«Что ты такое? – думает она о брате, так не похожем своей незлобивостью на нее саму, на короля Утера, на его свирепых воинов, на хищный лязг железа, которым пахнет время в их королевстве.