В огне революции: Мария Спиридоновна, Лариса Рейснер

Революционерка София Дубнова-Эрлих, дочь историка еврейства Семена Дубнова, в своих мемуарах вспоминала, как неожиданно для себя увидела на собрании бундовцев[4 - Бунд – еврейская социалистическая партия, действовавшая в Восточной Европе с 90-х годов XIX века – до 40-х годов XX века. Бунд считал себя единственным представителем интересов достаточно многочисленного на этих землях еврейского рабочего класса. Представители Бунда занимали руководящие роли в общероссийском меньшевистском движении, вели политический диалог с кадетами, но от сотрудничества с большевиками отказывались, так как отрицали возможность немедленного перехода к социализму и считали более предпочтительной для страны буржуазно-демократическую альтернативу.

Первоначально включали в арсенал деятельности терроризм.] в доме у старика Соломона рядом с мезузой и менорой фотографию Спиридоновой. Ее портрет имелся у всех студентов и курсисток в съемных в складчину комнатах в доходных домах. Кроме того, все статьи о ней перепубликовывались социалистической и либеральной печатью на Западе.

Сама Мария больше всего боялась, что не сможет достойно встретить смерть. По свидетельствам очевидцев, в те роковые дни ожидания она часами просиживала за тюремным столом. Соорудив из шпилек что-то наподобие виселицы, она подвешивала на волосе человеческую фигурку, слепленную из хлебного мякиша, и долго ее раскачивала, как зачарованная следя за „повешенным“.

В народе все более нарастало сочувствие жестоко изувеченной девушке.

За состоянием ее здоровья следила вся страна. Рассказы о ней передавались из уст в уста, Мария становилась героиней нового революционного эпоса. Показательна такая народная песня на заунывный мотив:

Сумрачно в женской тюремной больнице,

Сумрачный день сквозь окошко глядит.

Грустно, вся в черном, при дочери милой,

Старая женщина плачет сидит.

Эта несчастная дочь ее Мария

С грудью разбитой, при смерти лежит,

Места живого на теле не видно,

Череп проломлен, и глаз не глядит.

Слабую руку она протянула,

Чтобы родную ей руку пожать.

Мать поцелуями руку покрыла

И начала еще громче рыдать.

Царское правительство не решилось казнить юную террористку. Министр внутренних дел Дурново отправил секретную телеграмму-молнию о пересмотре дела. Он полагал и надеялся, что Спиридонова и так умрет от полученных увечий. Смертный приговор был заменён бессрочной каторгой.