Свет Любви. Или Капли жизни

Я поняла, что приняла я верное решение и что отныне я буду тем, кто стяг будет нести. Это почётная, но трудная задача, я приняла её и понесла.

Это и было то моё дитя, которое в себе взрастила я сполна. Я так хотела быть полезной, нужной. Я так хотела, чтобы дитя во мне созрело – дитя Любви, которое и назову я Вера.

Часть 20

Холод… холодно, зябко. Серый, хмурый день, солнце закрыли толщи беспросветных облаков. Здесь, в этом месте, часто бывает холодно, а я вспоминаю родину, там, где всегда тепло.

Я прохожу в узкий тёмный коридор церкви и попадаю в маленький зал.

Что это за место? И как в ответ на этот вопрос сердце сжимается от тоски и боли… Здесь, да, именно здесь, нарушая все заповеди и каноны, терзали сердца и души, светлые души добрых людей… Здесь место страданий и принятых мук…

И вдруг крик… Что-то упало, что-то разбилось, что-то потеряно, навсегда и безвозвратно… Жуткие ощущения, безмолвные крики о помощи, мольба о милосердии… Но к кому?

Где Бог? И где Любовь?

Люди, утратившие сердца, не способны слышать.

Люди, потерявшие совесть, не способны понять. Люди, закрывшие сердца каменной бронёй, не способны думать, они закрыты страхом. И этот страх бродит в сердцах человеческих, облачённый в тёплые одежды благопристойного покоя. Но он в каждом, каждом, кто соприкоснулся с болью, кто потерял уважение и доверие к себе.

Однажды, когда тяжёлые врата жизни сомкнутся, мы отпустим личину страха, и тогда станет ясно и понятно, что чёрное и белое не соединяются и что серое – это не цвет, а отсутствие цвета.

Я стала серой, отсутствующей, никчёмной сущностью, ибо я старалась нести Свет, но случилось непоправимое – моё знамя, знамя моей веры, было вырвано у меня, и я лишилась покоя.

Это было ранним утром. Я не знаю, сколько я спала и когда уснула, ведь я пережила потрясение. Я пережила казнь. А что может быть страшнее, чем наблюдать надругательства одного человека над другим? Что может быть более страшным, чем надругательство над нашей чистой памятью и Самим Богом-Творцом?

Я молила о милосердии… Я молила так, как могут молить лишь женщины в состоянии отчаяния.

Отчаяние… оно своими крепкими щипцами захватило меня и душило так, что мне казалось, я покину этот мир. Я озиралась вокруг, и всё, что наблюдала, казалось мне театром, неким действом, где режиссёром был не Бог, а Разрушитель. Мне так казалось, что слышала я смех его, что хохотал он, а капли крови, горячей красной крови, всё капали и капали на землю.