ЧАША И ЯД

Высокий, мощный, – блио[1 - Б л и о – верхняя одежда наподобие туники, но с рукавами, достигавшая колен.] из плотного коричневого сукна тесно облегало его торс, – Беренгар стоял на балконе. Он думал о том, что не менее трёх дней уйдёт на церемонии, связанные с похоронами отца. А тем временем турнир, задуманный творителем Гальфридом, великий турнир, для которого предоставил свою столицу король Роделанда Теофил, – турнир, о котором известило Беренгара чудесным образом полученное письмо, вполне может уже и окончиться.

Творитель вручит другому драгоценнейший в мире приз, – он же, гондельский бирюк, даже не успеет скрестить свой меч с иными искателями Чаши…

Мотнув косматой головой, барон отогнал смутные мысли. Он знал силу судьбы и умел покоряться ей.

Мерным шагом через комнату, мимо отцовского трупа с задранной бородой и разинутым ртом, барон Беренгар направился к выходу.

IV

Когда разговор был окончен, Блюм так и остался стоять посреди жаркой улицы с мобильником в руке.

Бессильная злость жгла изнутри, будто паяльная лампа. Он понимал, что вокруг белый день, проходят люди, оглядываются на него, но в первую минуту ничего не мог с собой поделать: стоял, вздрагивая и судорожно скалясь…

Роман крепко устал от сегодняшних съёмок. Вернее, от всего вместе, – вставания чуть свет, трёхчасовой поездки к подножию Чатырдага, такого же возвращения… А сами съёмки? Чёртова компьютерная анимация! Торчать в холодной карстовой пещере, пялиться вглубь зала со сталактитами – и делать вид, что ты заворожён соблазнительным зрелищем.

Остальное они дорисуют…

О да, Роман изо всех сил изображал, что перед ним из таинственной пещерной глубины появляются прекрасные и коварные феи, – а сам думал о совсем другом. Например, о том, какой же всё-таки урод – его герой, граф Лепрехт. Слюнтяй, маменькин сынок, который вдруг оказывается крутым, как яйцо страуса в паровом котле. Где только Яковлев выцарапал эту байду, сценарий этот?.

. Но народ такие вещи любит, – как выражается Катрин, «пипл хавает»… Всё это сладкое дерьмо – высокие слова, благородные чувства. В жизни ничего похожего нет; может, когда-то и было, но сдохло и завонялось. Остался только Сенечка Фурман, по прозвищу Спайдермен – Человек-Паук…

Что-то вроде толстой иглы укололо Блюма в сердце. На пыльной улице, обставленной заборами, негде было сесть, и он опустился на корточки.