КИНО

Кирилл даже стихи сложил в такт (он иногда писал свои тексты к песням из американских мюзиклов): «Кто «Континентал» будет танцевать, подругу в танце должен целовать…» В заэкранье эта феерия повторялась ежевечерне, к радости постояльцев отеля. Они сидели за ресторанными столиками с трёх сторон площадки, – а в тылу её высился, сверкая, центральный корпус «Белла Висты». Из него на построение для «Континентал» выбегали пары через ряд крутящихся дверей, по широким ступеням. Два крыла отеля обнимали танцпол и ресторан.

По ним на этажах тянулись балконы; там тоже пили, и веселились, и смотрели вниз, на калейдоскоп танца.

В этом мире, в отличие от своего родного, Кирилл не нуждался в очках, они просто исчезли при переходе. Принцип совместимости снабдил Кевина Филлипса отличным зрением, и физик наслаждался, без натуги рассматривая ловкие движения танцоров, стройные ноги девушек.

Но сегодня «Континентал» уже отгремел, да и музыканты, наверное, пошли пропустить по рюмочке.

Зато впереди у Кирилла, внизу, там, где оканчивалась лестница, чирикал легкомысленный джаз. Сойдя поближе, он услышал, как на самом берегу, в ярко освещённом шатре с флагом на макушке, дружно стучат каблуки.

Миновав клумбу с розами, Невредимов подошёл к шатру. Динамики надрывались, но сквозь разухабистую музыку проступал глухой рокот прибоя. Его ничто не могло заглушить в эту ночь. На полосу светлеющего песка, кипя, накатывались из мрака пенные гряды.

Дальше качались, словно буйки, головы нескольких ночных купальщиков – и, наконец, вставала помеченная редкими бликами тьма.

В шатре столики располагались кругом под стеной, середина пола была пуста, и на ней прыгала молодёжь. Кто из парней в летней пиджачной паре, кто в футболке и шортах; на девушках закрытые пляжные костюмы и кокетливые шапочки. 1934 год, напомнил себе Кирилл. Счастливое время целомудрия, когда нудистов разгоняла полиция, а педиков не стеснялись называть их настоящим именем.

С другой стороны, физику до сих пор не хватало компьютера в номере и мобильника у пояса.

– А-а, вот и Кевин! Здорово, парень! Ты ещё трезвый, почему?..

Пэм, в своём белом атласном комбинезоне с широкими развевающимися брюками, кудрявая, раскрасневшаяся, вырвалась из толпы, волоча за собой долговязого партнёра.

– Вы не знакомы? Это Эгберт Фитцджеральд.