КИНО

 – Слушайте меня внимательно, мистер Филиппс, или как вас там по-настоящему! Мы, правда, ещё не знаем толком, откуда вы здесь взялись, но кое-какие догадки уже имеются…

Хоть угрожающий тон Блоссопа был изрядно наигранным, даже театральным, – у Невредимова пересохла гортань и чаще забилось сердце. Он и до сих пор не чувствовал себя уверенно в заэкранье, – а тут, похоже, надвинулась настоящая опасность.

– Предложение к вам будет такое, – выпрямившись, отчеканил Сирил. – Либо вы добровольно, спокойно отдаёте намеё – и дальше живёте, как хотите, и наши пути больше никогда не пересекаются, либо… извините, но мы её добудем любой ценой, а за вашу жизнь я не дам и двух пенсов.

– Профессор… – Кирилл собрал всю свою небогатую оставшуюся волю, чтобы ответить спокойно и даже с юмором. – Я вам повторяю: не знаю, о чём вы говорите, и что я вам должен отдать. Я в самом деле тот, за кого себя выдаю. Чёрт побери, – можете проверить в Цинциннати, в нашей мэрии, в налоговом управлении, где хотите…

– Может быть, – резко прервал его геолог.

 – Может быть, всё и так, хотя я подозреваю другое. Но это не меняет сути. Книга, мистер Филиппс, – нам нужна книга, которую вы недавно купили. Если решим полюбовно, можем даже поговорить о вознаграждении… хорошем вознаграждении. Вы же коммерсант! Но если нет… – Блоссоп развёл руками. – Потом не обижайтесь. У вас двенадцать часов на все размышления. – Он картинно посмотрел на часы. – Завтра, в два часа восемнадцать минут пополудни, мы вас найдём, где бы вы ни были. Так что – очень советую – будьте не с пустыми руками! И лучше всего, здесь, на этом же месте. Желаю приятного отдыха.

Отвесив издевательский поклон, Блоссоп бросил и затоптал окурок сигары. Затем отвернулся и на долгих ногах, точно аист, с хрустом зашагал по песку в сторону города.

ПОСАДКА НА «БОГЕМИЮ»

Пару дней назад, гуляя по городу, Кирилл зашёл в лавку букиниста. Ещё подумал о том, что само наличие этого магазина, подвального, тесного, пахнущего пылью и прелой бумагой, подтверждало ту модель заэкранных вселенных, в которой каждый универсум имел все элементы подлинности, а не одну казовую сторону.

То бишь, «внутри» легковесного мюзикла не все пели и отплясывали: задник разукрашенной съёмочной площадки скрывал прозу жизни. Другими словами, если на экране мелькнули ворота завода, то в «реальности-два» за ними скрывались работающие цеха, а за оградой кладбища можно было обнаружить подлинные могилы.