Три женщины

 – Пап, а кукла? Ты куклу не забыл купить?

– Николай, – Ковалев протянул руку Лопухову. Володя отметил крепкое рукопожатие, открытый взгляд, хорошую улыбку.

Да нет, хороший человек этот Ковалев. И Тамара смотрит на него с такой любовью, даже немного завидно. Ну что делать, опять счастье просвистело мимо. Лет уже сорок, а из семьи одна мать. Значит, его счастье еще впереди.

– Мы вам поможем донести вещи.

– Ни в коем случае! У вас своих достаточно. Мы сами. – Было понятно, Ковалевым хотелось поскорее остаться одним.

– Как скажете. Рады были знакомству. Если позволите, как-нибудь позвоню, удостовериться, как поживает маленькая лапушка. У вас очаровательная дочь.

Николай расплылся в улыбке и прижал к себе Наташу.

– Конечно, запишите наш телефон. Только вчера номер получили. Вот, вам первому даю, – и Ковалев продиктовал номер.

Тамара, счастливая, стояла рядом.

– Давайте прощаться, и спасибо вам за все!

Она расцеловалась с Авдотьей Никитичной, пожала руку Владимиру.

Володя присел на корточки рядом с Наташей.

– Не забудешь старого генерала?

– Не забуду! – громко сказала Наташа. – Вы к нам в гости почаще приезжайте, чтобы я вас не забывала! – Взрослые улыбнулись, дети умеют разрядить обстановку, сделать ее непринужденной.

– Ну а какой подарок тебе привезти? Тоже куклу?

– Нет, кукла у меня есть! Мне папа купил. А ты купи мне гитару!

– Господи, Наташа, а это еще откуда? Какая еще гитара! И почему «ты»? Володя, простите нас. – Но девочка так рассмешила всех своей просьбой, что Тамариных извинений уже никто не услышал.

Лопуховы ушли первыми. Шофер нес их чемоданы, Володя аккуратно вел под руку Авдотью Никитичну.

– Ну что, дорогие мои москвичи, поехали домой! – Николай был скуп на ласки, на сантименты. В их отношениях не было сюсюканий типа «котик» и «пусик», не было частых слов любви и поцелуев напоказ. Но было что-то настоящее, понятное только им. Тамара верила своему мужу, она знала, что он такой. И другого у нее не будет никогда. Ну а то, что жесткий? Ну так и занимает ответственную должность, и устает.

Собственный отец его уже называл не Колька, а Николай Сергеевич. Ковалев только похохатывал: «Ну что, значит – уважает. Так это неплохо. Может, мать колотить перестанет!»

Это уж колотить! Как могла не поставить конец этим странным отношениям такая могучая женщина, как Тамарина свекровь, Таисия Яковлевна, Тамара понять не могла.