Три женщины

– Обещаешь? – Девочка еще крепче прижалась к отцу.

– Обещаю, а ты мне тоже обещай, что перестанешь бояться и будешь спать крепко-крепко. Как Борис.

= 5 =

Ночь ареста Роня помнила как в тумане. Как, почему? Вот только прошел первомайский праздник, и все были счастливы.

Алексея забрали в ночь с 3-го на 4 мая.

– Ронечка, прости меня, родная. Забирай детей, и поезжайте к моим родителям. Спаси детей, Роня.

Алексей все повторял и повторял эти слова, пока совершенно чужие люди ходили по их дому, открывали шкафы, заглядывали в ящики.

Слова Алексея все крутились и крутились у нее в голове и мешали думать, и принять решение, и понять, что же делать дальше. Куда бежать, откуда взять помощь?

Проснулись ребята.

– Мама… Что случилось? – оба, притихшие, поняли все и сразу. Больше вопросов не задавали, боялись произнести эти слова вслух.

– Мамочка, это же неправда.

– Конечно, дети, это неправда. Разберутся, и мы снова будем вместе.

– Когда, завтра? – Боря настойчиво тянул Роню за рукав и заглядывал в глаза.

А Роня все смотрела на постановление, которое лежало на столе как напоминание о ночном кошмаре. «В трехдневный срок освободить ведомственную квартиру и выехать из города».

Как она сможет выехать из города? А деньги? Да нет, деньги-то как раз есть, на билеты, во всяком случае, хватит. Куда? Алеша что-то говорил про родителей. Роня видела их один раз в жизни. Хорошие старики, колхозники, и свое хозяйство имеется. Только это совсем не ее жизнь. Она городская до мозга костей.

И дети ходят в хорошую школу. Господи, что за мысли, о чем она думает? Роня никак не могла сосредоточиться.

«Разберутся, образуется», – крутилось в голове как спасательный круг. И потом – освободить квартиру, собрать вещи. Как можно их собрать? Немыслимо. Столько книг!

– Мам, не сиди просто так. Тебе же на работу, – рядом стояла Тамара. Роня всегда поражалась разумности дочери. Бориска, он всегда жил своей жизнью, особо не вникая в проблемы семьи. Тома была другой. Любое облачко, проносившееся между родителями, с болью отзывалось в ее сердце.

Она была совестью семьи. Вот тебе и младшая. – И разве мы не пойдем в школу?

Роня растерялась.

– В школу? Я не знаю.

– Мама, а кто знает. Что это за бумажка? – Тамара прочитала постановление. – Нам нужно собирать вещи, – в отличие от Рони, девочка не плакала. – Три дня – это совсем мало времени, мы просто можем не успеть.

От спокойного голоса дочери Роня очнулась.

– Томочка, родная, подожди.