Геббельс. Портрет на фоне дневника

Разве здесь нет сходства?» Мания сопоставления себя с великими: с Шиллером, Прометеем, Вагнером. Список пополняется: «Как близок я Шпенглеру».

«Нужно всегда быть наготове»

30 июля 1924. Я вполне разделяю мысли о России и ее отношении к нам. Свет с Востока. В духовной жизни, государственной, деловой, политической. Западные власти коррумпированы… С Востока идет идея новой государственности, индивидуальной связи и ответственной перед государством дисциплины … Мысль о национальной общности может проистекать только из мысли о социальном равенстве… В России разрешение европейского вопроса.

«Господа дипломаты, читайте Шпенглера и Достоевского», – восклицает он. В эти годы Германия зачитывалась романами Достоевского. Книга О. Шпенглера «Закат Европы» была очень популярна.

2 августа 1924. Кто знает зачем? Но нужно всегда быть наготове. В Лондоне вновь торгуют Европой. …Проклятый эрос. Эльзе, вернись. Киппен приносит мне газеты: еврейский вопрос. Я не могу больше об этом читать, я умираю от злости.

Геббельс чуток к обострившемуся в Германии, в атмосфере поражения, социального напряжения, антисемитизму. И переимчив[54 - К тому же: «В большинстве публицисты, которыми он восхищался, – это те, которые, во-первых, блестяще пишут, во-вторых, отклоняют его сотрудничество, и, в-третьих, нередко являются евреями», – пишет Хоххут. – Примеч. авт.].

7 августа 1924. Мне снилось: на меня с ножом набросился болгарин. Он задел острием мне голову. Хлынула кровь. Силы покинули меня.

11 августа 1924. Неистовые мысли об Эльзе. Когда она вернется? Я тоскую по ее белому телу… Постоянные уколы совести из-за беспричинно потерянного времени. Так можно отчаяться в собственном демоне…[55 - Геббельс, выпускник классической гимназии, апеллирует к древнегреческому «демону» – божеству внутри человека.]

12 августа 1924. Нужно сломать систему плутократии (= демократии) [знак равенства у Геббельса].

13 августа 1924. Вчера вечером Фриц Пранг[56 - Фриц Пранг, сын немецкого фабриканта и одноклассник Геббельса, с которым он вновь сблизился в эти годы, вступил в НСДАП уже в 1922 году.]. Пришел, слегка обругал евреев, выкурил пару сигарет, предложил несоразмерные, совершенно невыполнимые планы организации, сунул мне в руку пачку газет и удалился… Я недостаточно тверд и упорен. Потому я ни к чему не пришел в жизни… Страх обязательств.