Старый шаман

Наложница третья родила было ещё одного мальчонку – и восторгом, надеждой отец воспылал – но умер тот на третьем месяце, родиться дерзнувший зимою долгой и страшно в тот год холодной.

Совсем седыми стали волосы чиновника после той зимы. Шёл сорок третий год ему. Но, казалось, что закончилось уж всё. И не хотелось больше ничего. Не ждал он ничего. Хотя, бывало, сердце согревалось теплом рядом с его Кэ У, всё ещё остававшейся в поместье отца и не нужной больше никому. Да согревалось сердце, когда случайно заставал он мать Хэя, молившуюся богам пылко, чтобы вернулся живым Гу Анг, чтобы ничего не навредило ему.

Она и с Кэ У несчастной общалась приветливо. Всегда ещё.

– Хотя б ему! – молила. – Хотя бы спасшему жизнь сыну моему, мне его на год подарившему ещё, точнее, на тринадцать месяцев, хоть жизнь подарите ему! Хоть вместо моей жизни!

– А кто останется тогда со мной?! – не выдержал возмущённо её господин, выдав наконец-то своё присутствие.

– Кэ У, – улыбнулась женщина, молодая ещё, но пряди две белых пролегло уже от висков и уходило в переплетения причёски.

 – Кэ У никогда не бросит вас, мой господин.

Вздохнул отец семейства уныло, прошёл мимо жены коленопреклонённой, опустился устало в кресло. Снова вздохнул.

– Замуж бы ей! – боль очередную свою выдохнул он наконец.

– А может… – начала осторожно жена.

– Что «может»?.. – подался мужчина вперёд, оживившись.

А вдруг она что-то знает? Вдруг подскажет? Она тихою очень была, но умной. Вот, поняла всё про старшего сына, но виду совсем не подала.

И, как заметил он, она и её сын, со слугами были милы и справедливы. Из их дома никогда не выходил Гу Анг, опуская голову и пряча слёзы.

– Может… если вернется Гу Анг… – начала она.

– Да вряд ли уже! – он сердито опять вернулся в позу прежнюю.

– Если он книги те сохранит, то, может, в награду вы дадите ему статус свободного? И… – она потупилась смущенно. – И Кэ У, – но тут же взгляд подняла, с живым любопытством заглянула в глаза супруга.

 – Уж разве он стал б обижать её? – вздохнув, призналась. – Я тоже не хочу обид её. Не хочу, чтоб она как сестра моя в дом матери приезжала навестить, слёзы пряча за натянутою улыбкою.

– То было бы чудесно, – улыбнулся мечтательно Хон Гун. – И как я сам не додумался?! – но тут же помрачнел. – Если он вернётся.

– Молитвами пылкими сердце любого, говорят, сбережёт, – сказала женщина с милою улыбкою.

– Хотел бы я верить, – вздохнул её супруг.