Михаил Козаков: «Ниоткуда с любовью…». Воспоминания друзей

И они поженились, и с ней он был счастлив больше, чем с какой-либо другой своей женой.

Сразу хочу отметить, что «хренологии», как говорила моя няня Нюша, в моем рассказе не будет.

Его умная, образованная, интеллигентная мама сказала: «Если хочешь чтобы она вышла за тебя замуж, не пей при ней». Миша не пил, терпел, терпел дольше, чем ему хотелось бы. А я бежать в ЗАГС не торопилась. Что-то меня удерживало.

Спустя три месяца, в Калуге, где он с партнершей играл «Двое на качелях», меня в гостинице обозвали блядью.

Вернувшись в Москву, мы пошли в ЗАГС. В его однокомнатной 15-метровой квартире «сыграли свадьбу». Друг его юности, уходя, бросил фразу: «Надеюсь, сегодня здесь никто не пропишется», намекая на то, что две его большие квартиры были оставлены предыдущим женам.

И началась наша совместная жизнь на законных основаниях…

Постепенно отпали Мишины прежние молодые собутыльники. Дверь ванной комнаты начала заполняться подписями старых и новых друзей. Выпил, закусил – распишись.

Из однокомнатной перебрались в двухкомнатную, из двухкомнатной, благодаря квартире моих покойных родителей, в трехкомнатную. Дверь от ванной комнаты таскали с собой.

В те годы каждый раз после спектакля или концерта за стол меньше десяти человек не садилось. Отмечались дни рождения – Миши, его детей, мои, годовщины свадьбы на Пасху, сдачи телевизионных работ, театральные премьеры. Однажды даже отмечали день рождения Булата Окуджавы, который пришел с женой Олей и друзьями на Мишин концерт в ЦДРИ, а потом все отправились к нам, и многое, многое другое.

Как-то в середине семидесятых, когда в Москве был на гастролях театр из канадского Стратфорда, в нашей уже двухкомнатной квартире раздался телефонный звонок. Звонил Миша из театра во время антракта: «Рин, мы придем к нам после спектакля – несколько канадских актеров (с ними Миша познакомился, когда играл в Канаде на фестивале сцены из „Гамлета“ в 1957 году), Лёва Дуров, Лёня Каневский и еще пара человек».

Я в панике. Бегаю по нашему дому, собираю водку. В соседнем ресторане покупаю массу черной икры. Быстро пеку блины. Водку – в самовар. Икру – на лед. Блины – на подогрев.

Это был дивный вечер, когда канадские и наши актеры вместе, на английском и на русском, играли сцены из Шекспира. Наши бедные соседи уже привыкли к тому, что жизнь у нас начинается после вечерних спектаклей, и милицию больше не вызывали.