Нуманция

Центурион обернулся молча.

– Я… У меня есть родственники в Риме… Двоюродный брат, он любит меня, как родную сестру… Если вам так нужны деньги, если вы так цените их, позвольте мне написать письмо в Рим, он приедет, он выкупит меня за любые деньги…

Марций смотрел на неё, склонив голову к плечу.

– Нет.

– Почему? Ну, почему? Почему – нет?

– Нет и всё! – сказал как отрезал, развернулся уходить и крикнул вдруг напоследок, – Гай, отдай ей шитьё! Вечером приду и проверю!

Ацилия только устало прикрыла глаза.

Вечером он пришёл и сразу же спросил:

– Покажи, что сделала.

Ацилия подала ему зашитую тунику, он покрутил одежду, посмотрел шов, вскинул глаза:

– Ты думаешь, я буду это носить? В таком вот виде?

Рабыня пожала плечами, пряча руки под складочки своей туники, шепнула:

– Я только учусь, в следующий раз будет лучше…

– А мне в следующий раз не надо. Возьмёшь и перешьёшь… – Бросил тунику ей в руки.

– Опять? Это как? Ведь зашито же… – попыталась протестовать и заспорила, но центурион только вспылил, забрал тунику и снова разорвал её по шву.

Девчонка только удивлённо захлопала ресницами.

– Перешьёшь ещё раз, я в таком ходить не буду. Сделаешь плохо – будешь делать ещё раз, и ещё, и ещё, если надо будет.

Он ужинал, а Ацилия сидела, шила. Старалась на него не глядеть, да он и не замечал её, разговаривал со своим рабом.

Она досидела допоздна, все уже спали, но на следующий день она оставлять не хотела, психовала, исколола себе все руки, ругала его.

Подняла глаза и заметила, что центурион на неё смотрит, смутилась.

– Гаси свет и ложись спать.

– Я сначала доделаю.

Ничего больше не сказал, ушёл. Утром проверил её работу, покачал головой:

– Ладно, пойдёт… – Заметил, как она прячет левую руку за спину, и поймал её за локоть, перехватил запястье, поднося к лицу. Девчонка упёрлась, потянула руку.

Исколола указательный палец до крови. Оттолкнул её руку, ругнувшись, – Белоручка.

Так и пошла её жизнь. Ацилии приходилось включаться в работу; она прислуживала за столом, помогала снимать сапоги, одеваться и раздеваться по утрам и вечерам, зашивала одежду. И всё равно маялась от скуки, благо, что хозяин совсем забыл про волосы, и Ацилия боялась ему напоминать, прятала их под лёгкую косынку, укладывала на затылке длинными шпильками.