Лишняя принцесса. Право первой ночи

– А что случилось? – встревожилась княгиня.

Она была в курсе всех дел и забот своего мужа, несмотря на то, что государственные обязанности у них были разные. За установление связей с Золотой империей отвечал лично князь Эгберт – потому что золотианские послы ни за что бы не согласились иметь дело с женщинами. До недавнего времени империя и княжество вежливо игнорировали друг друга, не мешая торговцам с обеих сторон ввозить и вывозить местные товары, но сейчас, когда объемы экспорта со стороны княжества достигли такого размаха, потребовался язык дипломатических соглашений.

Положение отягощалось тем, что пост министра экономического развития в Зеленом княжестве занимала тетушка князя Клара – подвижная, хваткая старушка, которой до сих пор не находилось достойной замены. Со вступлением ее в должность страна пережила крутые экономические реформы, пополнившие не только княжескую казну, но и поднявшие уровень жизни обывателей Зеленых земель. Женщина-министр, да еще и пожилая – это было чересчур для культурных представлений золотианских мужчин.

Князь коротко рассказал жене о переговорах и подытожил:

– В общем, по-моему, посол остался не очень доволен. Но выбирать ему не приходится – мы слишком много производим товаров, в которых нуждаются они. Если б ты знала, душа моя, как тяжело иметь с ними дело! Золотианцы заносчивы и надменны, они мнят свои порядки самыми лучшими и совершенно не умеют уважать чужие обычаи. Даже в слуги им я распорядился отрядить одних мужчин, потому что женщин они считают чем-то вроде бессловесных кукол, с которыми можно делать, что угодно.

Придется зимой нанести им ответный визит, чувствую, что наши переговоры так и не завершатся в этот раз… Да, кстати, с чего это наш сын решил жениться на маленькой золотианочке? Не поверю, если ты скажешь мне, что он просто решил обзавестись послушной бессловесной женушкой.

– Я сейчас укладывала девочку спать, и по моему мнению, она не послушная, а просто забитая. И ты же знаешь Рэя, свет мой, – ответила княгиня, – он у нас защитник всех обиженных и угнетенных.

Как ты в молодости.

– В молодости? – хитро прищурился Эгберт. – Ты хочешь сказать, душа моя, что я сейчас глубокий старик?

– Ну уж точно не восемнадцатилетний юноша, – поддразнила его супруга.

– Так, и в каком же это месте я не похож на восемнадцатилетнего? Ну-ка, присмотрись. – Князь сгреб жену в охапку и прижал к себе. – Может, здесь? Или вот тут? – Он направил ее руку на место, требующее особой проверки.