Лишняя принцесса. Право первой ночи

 – Я вижу, что ты на что-то или кого-то сердит, но это не значит, что надо выплескивать свою досаду на меня.

– Прости, мам, – повинился Рэй и бросился обнимать ее.

– Может быть, – сказала Мария, но в ее голосе уже не осталось и тени того холодка, с которым она произносила предыдущую реплику. – А теперь пойдем, я уложу тебя спать, и ты мне расскажешь, если хочешь, что тебя так беспокоит.

– Ладно, только соберу книги на завтра. – Рэй выпутался из рук матери, подошел к столу и протянул ей газетную страничку.

Пока мальчик запихивал книги в кожаный ранец, глаза княгини пробежали по строкам статьи. Первым порывом женщины было скомкать газетный лист, но будучи важной государственной персоной, она давно научилась не показывать поспешных реакций, особенно если дело касалось прессы. Тем не менее, когда сын, закончив сборы, подошел к матери, на ее лице была довольно брезгливая гримаса.

– Если тебе она не нужна, я заберу ее, – сказала Мария.

– Я взял ее из библиотеки, – на всякий случай напомнил Рэй.

 – Мам, я боюсь за Миру.

– Мы что-нибудь придумаем, – попыталась утешить его мать, хотя сама она не была уверена, что здесь можно чем-то помочь. Надо поговорить с мужем, решила княгиня. Она привыкла обращаться к нему со всеми своими затруднениями, и еще не было случая, чтобы супруг не смог подсказать или помочь с непростым решением.

Мать уложила своего мальчика спать и ушла к себе, но отвратительные как по смыслу, так и по форме подачи строчки не выходили у нее из головы.

Бедная девочка! Что за варварство в наши просвещенные времена! Княгиня содрогалась от одной мысли о том, что где-то матери регулярно оплакивают своих несчастных дочерей, не в силах защитить их от грубого произвола похотливых самцов. Сама она благодарила судьбу: ее собственным детям не грозили ни нужда, ни насилие, но как быть тем несчастным матерям, у которых суровые законы отнимают их дочек? Княгиня, мягкая и кроткая с виду, в вопросах защиты детей становилась настоящей тигрицей, но на соседнюю страну ее власть не распространялась.

Она долго ждала мужа, но так и уснула, не дождавшись, переживая за судьбу бедняжки принцессы, которая в первый раз показалась ей перепуганной, словно кролик, а рядом с ее сыном смотрелась обычным счастливым ребенком. Лишь глубокой ночью женщина сквозь сон почувствовала ласковые руки мужа и тепло его близкого, родного тела.