100 великих свадеб

Гай Кальпурний Пизон и Корнелия Орестина

37 или 38 год

Эта свадьба сохранилась в истории как одна из самых пышных и одна из самых скандальных свадеб своего времени.

Гай Кальпурний Пизон происходил из богатой и знатной семьи, был отчаянным карьеристом и собственную свадьбу с юной красавицей Корнелией Орестиной решил превратить в спектакль для главного гостя и зрителя: для императора Калигулы, который удостоил его чести быть свидетелем его бракосочетания.

Чрезмерное хвастовство до добра не доводит.

Как и положено, в зале, полном веселящихся гостей и усыпанном лепестками роз, жених и невеста возлежали рядом на покрытом ароматными цветами ложе, символизирующем их будущее супружеское ложе, принимали поздравления и подарки, а самые почетные гости также возлежали (ибо у римлян было принято не сидеть, а лежать на пирах) и пели эпиталаму, то есть свадебную песню, написанную Гаем Валерием Катуллом, одним из известнейших поэтов Древнего Рима:

Девушка также: невинна пока – бесплодно стареет.

Если ж, для брака созрев, достойно в супружество вступит,

Мужу дороже и меньше родителю в тягость.

Гимен, о Гименей, Гимен, явись, Гименей!

Девушка, ты не перечь такому супругу. Нельзя ведь!

Право, перечить тому, за кого сам отец тебя выдал.

Мать и отец заодно – их воле должна быть послушна.

Девство не все ведь твое, а отчасти родителей также:

Треть в нем отцовская есть, материнская треть в нем другая,

Треть лишь одна в нем твоя.

Потому не перечь ты обоим,

Тем, что права передали свои и приданое зятю…

Гимен, о Гименей, Гимен, явись, Гименей!

Явился им явно не Гименей, благословляющий брак, а какое-то иное, жестокое и похотливое божество, по мановению руки которого император Калигула вдруг увидел, что юная Корнелия Орестина и правда необыкновенно прекрасна и желанна. И он захотел ее – себе.

«Не прижимайся так к моей жене!» – сказал он потрясенному Гаю Кальпурнию Пизону. И шагнув к ложу молодых, буквально сорвал с него невесту и сжал в объятиях. И заявил, что женится на ней сам…

Все были шокированы, скандализированы, но никто не посмел перечить императору, которого уже тогда все боялись: слишком легко Калигула принимал решение кого-либо казнить, и слишком изобретателен он был в способах казни.