Реминисценции о Павке Корчагине

Конечно, ну какой там Норникель – надо увековечить имя партийного отца российской демократии – правильное название – Борникель.

С таким отчеством – Борникелевич можно однозначно многое достичь, не забывая аракчеевского знаменитого: «Мы всё сделаем: от нас русских нужно требовать невозможного, чтобы достичь возможного». В самом гордом сочетании Бор + Никель уже было заложено сочетание ракетных, корабельных и космических технологий, опять же обосновывался респект и уважуха на далеком зарубежном Западе.

Тут можно и назваться – Владимир Борникелевич Ебнарь. Или, на худой конец – Владимир Борникелевич Титанин. Здесь заложен великий философский и, между прочим, стратегический материальный смысл в том, что, обладая Бором и Никелем, мы держим в твердом кулаке и зависимости наших врагов. И песню «Эх, дубинушка ухнем», кстати, можно переделать в этом же смысле увековечивания, подразумевая под дубинушкой ракеты «Сатана» или их гиперзвуковые модификации . Вместо первых трёх букв УХН нужно подставить три буквы ЕБН…Продолжить попробуйте сами… Получится, по мнению Владимира, очень даже по-русски – мощно, красиво, правда, слегка в стиле группы Ленинград, не совсем прилично.

Но до приличий ли в современной отчаянной жизни?

Американские санкции и всякие мелкие иные спекуляции на эту тему, по – мнению Ильича, можно было прекратить мгновенно, просто перестав поставлять им наш титан, бор и никель. Заодно потребовать от них взад весь наш уран, предательски отданный ЕБНом, а заодно Аляску, предательски сданную в аренду Николашкой Вторым.

Без нашего Титана, Бора и Никеля америкосам придется несладко. Им не будет Пути и Дороги в будущее – мир технологий 4,0. и связи 5G. На одном интернете – без железа, далеко не уедешь.

По поводу модуса Пути, – призрачного Пути, – как сказал в своей «Философии свободы» Николай Бердяев, – к полноте, свободе и блаженству, – Опаськин, начитавшись Керуака и его знаменитого, написанного в потоке сознания на рулончике туалетной бумаги битниковского сочинения «На дороге», всегда с грустью раздумывал о четырех великих благородных буддистких истинах: Истине о страдании, Истине о причинах страдания, Истине о выходе из страдания и Истине о Пути.

Получалось, что Великий Будда в своей знаменитой Бенаресской проповеди рассуждал точно так же как Достоевский – главным и всё обусловливающим было человеческое страдание и его связь с общим смыслом жизни.