Русский Жребий

Теперь майдан больше напоминал помесь беженского лагеря и ночлежки. Бывшие активисты пили так, что запах перегара разносился по округе, что выкупе с грязью и отдельными безобразными выходками «героев», вызывало законное недовольство граждан. Асоциального вида типы собирали деньги «в помощь АТО», которые немедленно пропивались. Не утратившие крестьянской закваски разбили возле палаток грядки. Само собой, не было недостатка и в бабах, и в палатках царил разврат. Власти города уже не раз предпринимали попытки спровадить куда-нибудь зажившихся в центре столицы вчерашних «героев», но те на все подобные предложения отвечали дружным посылом по известному адресу, который по утверждению языковедов, также был украден у украинцев проклятыми москалями.

– Ну, шо, Леон, никак на защиту отечества собрался? – весело приветствовал уже поддатый Лось Лёню. – Молодец! Только смотри, к Ляху не записывайся! Слышь? А то, говорят, что он с Мусей и Лялей всех новобранцев сперва дегустирует! Трубой!

– Какой ещё трубой?

– Железной, какой ещё? Своя-то, видать, перегорела от перенапряжения! – Лось и Лопатой загоготали, и Лёня, поморщившись, хохотнул тоже, успокоил друзей:

– Я к Гетману в батальон записался.

– Во! Гетман – мужик! Гетману – уважуха! – согласился Лось.

Щуплый, с обритым черепом и оселедцем, с кольцом в ухе и пирсингом в носу и губах – он производил карнавальное впечатление, но Лёня не делал ему замечаний.

В феврале в стычке с «беркутовцами» Лосю выбили четыре зуба и вообще здорово отходили дубинками, так что его героизм подвергать сомнению было невозможно. То ли дело Лопата, прозвище которого явилось из похабного анекдота, который он норовил всем рассказать. Этот дюжий молодец, тучный и неповоротливый, валялся теперь на грязном матраце и самозабвенно курил «траву», которую так легко теперь стало добыть.

– А вы-то, пацаны, ещё долго портки здесь просиживать собираетесь? – поинтересовался Лёня.

 – Война ж идёт…

– Курнуть хочешь? – вяло спросил Лопата.

– Мы лучше выпьем, – ответил Лось, потягивая Лёне початую бутылку пива. – Задрал уже своей «травой»…

Пива Лёня глотнул и вопросительно посмотрел на Лося.

– Ну, шо пялишься? Можно, подумать, мы здесь из трусости сидим. Ты пойми, фронта у нас сейчас два. Один – внешний, другой – внутренний.