Крыса в храме. Гиляровский и Елисеев

С Каланчевки я заехал в редакцию своей нынешней газеты «Россия», в которую перешел из «Ведомостей». Как удобно, что Архипову провели телефонную линию – сейчас мы и проверим, работает у него аппарат или нет. Я подошел к редакционному телефону, приложил к уху наушник и пару раз нажал рычаг, вызывая телефонистку центрального коммутатора, располагавшегося на Кузнецком Мосту. Наконец барышня мне ответила. Я попросил соединить меня с коммутатором Сыскного отделения в Малом Гнездниковском.

После недолгой паузы ответил дежурный Сыскного. Он в свою очередь соединил меня с кабинетом следователя Архипова. Я долго ждал, опасаясь, что Архипова в кабинете нет, но наконец в трубке прозвучало:

– Слушаю?

Голос звучал ужасно тихо, неузнаваемо, перебиваемый каким-то механическим потрескиванием.

– Захар Борисович! Здравствуйте, – закричал я в приемный рожок аппарата как можно громче. – Это Гиляровский!

– Кто?

– Гиляровский! Владимир Алексеевич Гиляровский! – завопил я так, что два редактора, сидевшие неподалеку, вздрогнули.

– Гиляровский? Владимир Алексеевич?

– Да! Вы слышите меня?

– Очень плохо. Чертов аппарат!

– Послушайте! В списке, который вы мне вчера показывали, должен значиться некий Сергей Красильников.

– Так. И что?

– Помогите найти его нынешний адрес. Это очень важно! Сергей Красильников!

– Хорошо, попробую.

– Тогда все, отключаюсь. Да свидания!

– Что?

– Да свидания, говорю!

– А! До свидания.

Я нажал рычаг, давая отбой, и повесил наушник на крюк аппарата. Один из редакторов невинно спросил:

– Что, вели конфиденциальный разговор, Владимир Алексеевич?

– Громко орал?

– С вашим голосом никакая газета не нужна, – ответил второй редактор. – Вы к окошку подойдите, и уже вся Москва будет знать последние новости.

Я рассмеялся, угостил сотрудников своим табаком из табакерки и поехал домой.

Глава 5.

Соглашение

Пообедав в «Новом Эрмитаже», я вернулся домой, наполнил ванну почти холодной водой и провел в ней не меньше часа, читая переведенных недавно с польского «Крестоносцев» Генрика Сенкевича – книгу, оставленную в прихожей Колей, который, даже надевая ботинки, наверное, не мог оторваться от чтения. В конце концов роман показался мне слишком затянутым и скучным – Сенкевич писал слогом скорее прошлого, чем нынешнего века.