Чистые слёзы

И это ещё одно больничное правило: если маму положили с ребёнком, совсем не значит, что она должна спать на отдельной койке. Всё время, проведённое в больнице, мы ложились вместе, если это было возможно. Часто кровати были узкие – детские, и спать тогда приходилось либо на двух стульях, либо на полу. Главное, что я находилась с ним. А удобство, комфорт – эти понятия стали далёкими и ненужными. Важно выздороветь и уехать домой – с этой мечтой засыпали каждый вечер.

Я ещё долго не спала. Потом подхватывалась всю ночь.

Женя, просыпаясь, просил пить, «ходил» в пластмассовую бутылочку, выполнявшую функцию мальчишечьего туалета.

Так закончился день 23 декабря 1999 года. Совсем недавно на уроках литературы я знакомила детей с трилогией А. М. Горького «Детство. В людях. Мои университеты». Один из уроков начинала с эпиграфа, в котором звучали слова автора: «На день надо смотреть как на маленькую жизнь», – и сегодня я всем своим нутром ощутила на себе смысл этой фразы. Прокручивая в голове последние события, произошедшие с нами, я поняла, что это был первый день другой жизни, о которой никто никогда не мечтает, но которая может случиться с каждым…

Наступил новый день – 24 декабря.

Ровно в шесть часов вошла медсестра, включила свет, сделала уколы Роме и Жене, попросила нас:

– На посту возьмите градусники, померьте температуру всем троим.

Проснулись даже не от света и не от движения в палате, а от Жениного крика во время укола. Накануне у него было взято много анализов из пальца (общий) и из вены, и он почти не плакал.

Но как мой сын реагировал на укол, слышали в отделении все. Он не просто кричал, он неистово орал. Мне кажется, если бы мог, он бы просто убежал. Каждый раз я пыталась его убеждать, что это быстро, что это нужно, чтобы быстрее уехать домой. Чего только не обещала, заговаривала! Но всё безрезультатно: это были настоящие истерики – и всё снова повторялось при следующей инъекции. Когда пройдёт время, Красюк предположит, что у Жени случился особый болевой синдром. Он мог вытерпеть всё, но не уколы.

Я начинала постигать азы больничного ухода, которым никто не учил. Так как нельзя было передвигать Женю и тревожить больную ножку, утренние процедуры заключались в протирании влажным полотенцем всего остального тела. Сыночек учился всему вместе со мной: обнимал меня за шею, а я приподнимала его осторожно, чтобы посадить на утку. Если затекало тело, искали позы, чтобы поменять положение.