Чистые слёзы

Стук входной двери заставил оглянуться – сквозь пелену слёз я распознала знакомую фигуру. У меня подкосились ноги, Саша подскочил, подхватил меня и с ужасом услышал мои слова:

– Мы его потеряли…

Но тут же поняла по меняющемуся взгляду, что он слышит не то, что я хотела сказать.

– Нет, нет: Женя в реанимации. У меня выкидыш… – И я ощутила его глубокий выдох.

Мы сели тут же, муж обнял меня. Я уткнулась в его дублёнку и стала со слезами выплёскивать пронзающую боль. Чувствуя его дрожь, я посмотрела на него. Его красные водяные глаза подтверждали, что ему тоже тяжело.

Это были жуткие мгновения нашей жизни, сделавшие нас взрослыми буквально за один день. Потом мы молчали, чувствуя своё бессилие. Тупо смотрели в пол. Потом он хрипло проговорил:

– Не плачь, у нас будут ещё дети. Главное, чтобы Женя выжил.

Он как-то сразу провёл черту между тем, что есть, и тем, что будет.

– Тебе нужно к врачу, – настоятельно произнёс Саша.

Но, конечно, ни о каком враче сейчас не могло идти речи. Я резко ответила:

– Потом.

В общем-то, все события, которые последовали дальше, не давали возможности вспоминать о произошедшем. И правда, к этой потере мы больше не возвращались.

Когда успокоились, он сказал, что Вера позвонила главврачу. Но так как воскресенье, нас ждал заведующий реанимацией. Мы вдвоём пошли по знакомому мне маршруту к той двери, за которой находился наш сын.

Ждали недолго, вышел врач в бирюзовом костюме и оранжевом колпаке. На лице маска. Видны только густые белёсые брови и голубые глаза.

На кармашке вышиты буквы: «Карпичков А. А.». Он снял маску:

– Волковы?

В едином порыве мы махнули головами:

– Да.

После недолгой паузы, вероятно, выбирая выражения, он осторожно и размеренно произнёс слова, которые помню по сей день:

– Ребёнок очень тяжёлый. Состояние критическое. Делаем всё, что можем. Но мы не всесильны. Может случиться самое страшное. Готовьтесь ко всему. Не стойте здесь зря, идите лучше в церковь. Если что-нибудь понадобится, сообщим в отделение.

Нас накрыло. Как будто лавина мгновенно снесла нас в какую-то узкую расщелину, где нет ни света, ни звуков, ни воздуха – ничего. Одна промозглая чернота. И только гулкое эхо вторит: «Готовьтесь ко всему». Тело стало ватным. Саша держал меня под локоть, но я чувствовала и его усиливающуюся дрожь.

Мне казалось, что происходящее – результат моего воспалённого восприятия. На самом деле всё не так страшно. Но произнесённые доктором слова подтвердили ужас ситуации.