Чертов дом в Останкино

– А вы не думаете, – сказал он сухо, – что именно такое поведение венского двора заставляет Петра Алексеевича считать императора слабым?

– Как это?

– Если Вена не предпринимает решительных действий, значит, можно и дальше испытывать пределы ее прочности. До тех пор, пока царь не убедится, что ему готовы дать отпор. Или, наоборот, могут выполнить его условия.

Фон Шенборн не ответил. Он смотрел на орнамент кофейного столика, не поднимая глаз.

– Царевич далеко не герой, – продолжил резидент. – К сожалению, он пошел в мать, а не в отца.

Алексею Петровичу свойственны резкие перемены настроения. Еще в России он несколько раз твердо говорил о желании приехать под руку императора Карла, а уже через несколько минут каялся, не желая вызывать гнев отца. Он и сейчас панически боится его.

Фон Шенборн пожал плечами:

– В Эренборге можно ничего не бояться. Я уже не говорю про то, что именно вы представляете интересы царя в Вене. Он действует через вас, а тут…

– В этом вы ошибаетесь, – резко повернулся к нему Авраам Веселовский.

 – Петр Алексеевич недоволен тем, как я разыскиваю пропавшего царевича. Боюсь, теперь не я один буду заниматься этим в землях империи.

– Вот как? – Вице-канцлер не сдержал удивления.

– Сегодня утром в столицу прибыл капитан гвардии граф Александр Иванович Румянцев с двумя офицерами. Он человек решительный и дал мне понять, что Петр поручил ему не только отыскать царевича, но даже выкрасть его и доставить в Петербург.

Некоторое время вице-канцлер сидел молча, пытаясь осознать всю дерзость услышанного.

– Каким образом он это сделает! – воскликнул он наконец. – Вы понимаете, о чем говорите?

Веселовский кивнул:

– О, вы не знаете эту породу. Они называют себя «птенцы гнезда Петрова». Это люди решительные, богатые и вдохновленные победами над сильнейшими своими врагами. Притом они закалены и в придворной интриге никогда не уступают. Им все равно – золото или сталь приведет к успеху. Главное – выполнить волю царя, с которым они связывают свое будущее, почести, славу и еще большее богатство.

– О, мой Бог! – прошептал фон Шенборн. – Я должен немедленно передать это известие принцу Евгению.

– Да, – саркастически кивнул резидент. – Он любит русских, так теперь познакомится с ними поближе.

Веселовский встал:

– Вы понимаете, что в этих обстоятельствах мне надо быть крайне осторожным. Я не могу больше вести свою игру – капитан Румянцев передал мне пакет от царя.