Молчание – не золото. Оно способно уничтожать

Накапливая их, она делала свою жизнь невыносимой…

Продолжалось затишье от организаторов конкурса.

Эмили прямой человек, и для нее лучше сразу услышать причину и правду, в чем же дело такого продолжительного молчания. Но будни у нее кипели и без конкурса.

Родители уехали решать мелкую конфликтную ситуацию с родственниками.

Эмили обычно не вдается в подробности, чтобы лишний раз поберечь свои нервы. Она переживала за отца, так как он любил приударить за бутылочкой душевного напитка.

Хорошо, если это, конечно, не затягивалось больше, чем на неделю.

 Но любые конфликтные ситуации резко вызывали у него тягу к спиртному.       Поэтому после приезда родителей, Эмили пыталась понять и отследить реакцию отца. Он и так-то особо часто не улыбался и редко его увидишь в хорошем настроении.

Его поведение Эмили уже отследила и выучила. И теперь даже одна поднятая бровь отца толкуется для Эм его плохим расположением духа.

– Эми, пошли проведаем бабушку, – приоткрыв дверь в комнату, позвала ее мама.

Бабушка  жила через дорогу. Из окна комнаты можно было увидеть ее окно и частенько в нем передвигающийся по дому силуэт бабули.

Маленькая квартирка с едва уловимым запахом валерияны и смешанных лекарств была настолько уютной, что часто навещая бабушку, Эмили могла прилечь у нее и даже уснуть.

Почувствовав уже себя лишней, в потоке разговора мамы и бабули, Эм отправилась домой. Ее ждали еще невыполненные домашние задания.

Войдя в дом, Эмили застала отца не в духе.

Но делая вид, что она не заметила, молча, прошла в сторону своей комнаты.

– Ты какого черта лезешь, куда тебя не просят? – разъяренно обратился отец к Эм. В этот момент кровь приступила к ее лицу и Эмили принялась перебирать и копаться в своих мыслях и совершенных действиях, но ничего, что его так разозлило, она не обнаружила.

– Сколько раз я тебя просил не лезть в наши разговоры. Не доросла еще, соплячка, – его злость никак не вышла до конца наружу, он продолжал срываться, и каждое его предложение насыщалось яркой нецензурной эмоциональной окраской.

– Пошла отсюда, дрянь! – было последнее, после чего Эмили выбежала на улицу и взахлеб, не успевая вытирать слезы, понеслась в страхе, оглядываясь, не идет ли отец за ней.

Дабы не расстраивать бабушку с мамой, Эмили в темноте пыталась скрыться. Холод пробирался через ее пускай теплый, но домашний халат.

Ей просто захотелось побыть одной.