Леди Элизабет

Они обменялись грубостями, которых Элизабет не хотелось помнить. Она не желала слышать, как отец называет мать ведьмой и прочими оскорбительными именами. Ведьмы творили зло, но она не могла представить, что мать занимается тем же. И что такое шлюха? Почему мать так расстроилась только из-за того, что застала короля с какой-то девицей по имени Сеймур на коленях? В этом же нет ничего страшного – Элизабет сама много раз сидела так же.

Она не могла вспомнить, чем все закончилось. Последнее, что всплывало в памяти, – как мать подняла ее, предлагая отцу взять ее на руки.

– Она твоя законная дочь! – рыдала Анна. – Ты назвал ее своей наследницей, и парламент это одобрил. Она твоя – только взгляни на нее!

Отец мрачно хмурился, лицо его побагровело от гнева. Он не взял дочь на руки. Элизабет вывернулась и в страхе уткнулась лицом в обтянутое шелком плечо матери. Потом королева куда-то спешила с ней на руках, чуть не бегом минуя роскошные покои, пока не добралась до каморки с деревянными стенами, занавешенными ярко-голубой тканью.

Там был молодой человек в одежде священника, а когда мать поставила Элизабет на пол и преклонила колени на молитвенной скамье перед маленьким алтарем, он успокаивающе положил руку на плечо королевы.

– Поведай мне все, дочь моя, – призвал он.

– Возможно, у меня мало времени, – загадочно и тревожно прошептала мать. – Доктор Паркер, пообещайте мне кое-что. Поклянитесь, что сделаете по-моему.

– Сделаю все, что в моих силах, мадам, – ответил тот.

Его грубоватые черты лучились великой добротой. Потом королева Анна встала и, задыхаясь, зашептала ему в ухо, чтобы Элизабет не слышала. Лицо доктора Паркера посуровело.

– Если со мной что-то случится, – уже громче закончила королева, – прошу вас позаботиться о благополучии моей бедной девочки. Обещайте, что не оставите ее.

Добряк, не задумываясь, пообещал, и у Элизабет возникла надежда, что он потолкует с ее отцом-королем и скажет, чтобы тот больше не грубил матери. Само то, что отец, перед которым она преклонялась, так обходился с ее матерью, ужасало Элизабет не меньше, чем страдания Анны.

Происходившее было выше ее детского понимания, и ей хотелось одного – скрыться в маленьком надежном мирке, где она до сих пор жила, в котором родители пребывали в согласии и она была в полной безопасности, окруженная их любовью.

Вскоре после этого Элизабет отправили назад в Хэтфилд с новой куклой в руках – прощальным подарком от матери.