Смертельный номер. Гиляровский и Дуров

 – Артур, конечно, злюка, но не до такой степени! Убить?

Дуров вновь откинулся на спинку кресла:

– С чего вы назвали именно его имя?

Я прокашлялся и поставил чашку на столик.

– Повторяю, это пока только подозрение. Основано оно вот на чем. Пять лет назад Гамбрини готовил какой-то новый номер…

– «Эликсир бесстрашия», – подсказал карлик.

– Может быть, – согласился я, приметив себе, что надо будет потом узнать про этот «эликсир» поподробней. – Так вот, давайте только предположим, что Гамбрини решил собрать на свою премьеру как можно больше народу.

Но как это сделать? И он решает совместить приятное с полезным – месть с премьерой. Вы не знаете – каковы были его отношения с теми погибшими?

Дуров с карликом переглянулись. Карлик пожал плечами, а Дуров покачал головой.

– У Гамбрини со всеми плохие отношения, – ответил он, – Характер такой.

– Ага! – сказал я, воодушевляясь, – А что, если Гамбрини сам рисовал черепа и сам же подстраивал несчастные случаи? Сам налил в бутылку канатоходца спирт вместо воды.

И дал льву той же крови перед выступлением. Как вашему медведю. А чтобы отвести от себя подозрение, устроил пожар в своей гримерной. Вот и все.

Дуров и карлик снова переглянулись.

– Ты в это веришь, Ваня? – спросил дрессировщик. – Звучит лихо.

– Лихо-то лихо, – отозвался карлик, – да я останусь-ка при своем – не мог Гамбрини такое учудить. Он, конечно, паршивец… да, талантливый паршивец. По всем статьям талантливый, если вы понимаете, что я имею в виду. Но чтобы вот так – холодным разумом, да сразу двух человек прихлопнуть… Ну как в это поверить?

– Как хотите, – ответил я, – а завтра я попытаюсь встретиться с Гамбрини и поговорить с ним.

Посмотрю на его рефлексы.

– На рефлексы? – вскинулся Дуров.

– Да, – ответил я небрежно, – давеча меня Сеченов научил…

– Сам Сеченов! – воскликнул Дуров. – Как же это произошло? Да вы знаете, что я к Сеченову на лекции по рефлексам хожу!

– А вам зачем?

– Как зачем? – удивился Дуров. – Вся дрессура строится на рефлексах! Во всяком случае, пока.

Пока мы не нашли новых механизмов взаимодействия с животными… но это – другая тема, о ней – пока рано говорить. Так вот, возвращаясь… Свинья танцует потому, что знает – ее за это наградят миской похлебки. Я долго и терпеливо вырабатываю у нее рефлекс – она крутится на арене – получает еду. Собака прыгает через палку – получает еду. Козел везет тележку – получает еду.

– Нет, – сказал карлик, – можно и по-другому.